Книга Сундучок мертвеца, страница 38 – Дарья Гущина

А не над этим ли отец работал? По времени подходит.

Леден провёл по крыльцу пяткой посоха, открывая «мост», и смешливо прищурил глаза:

— Малёк, я с тобой. Что бы ты ни задумала — я с тобой. Как всегда.

Я вынырнула из планов и улыбнулась:

— Посмотрим, Лед. Пока это даже не смутный замысел.

— А у тебя от идеи до заготовки дорога короткая, — заметил он. — Сегодня придумала, а завтра взялась за пробный образец.

Я шагнула на «мост», признавая очевидное: да, кое в чём я так и не изменилась. А поскольку одной мне по-прежнему по городу лучше не ходить... Нет, очередные «ловцы» потом. Сначала дом — и паутина там непуганая, и посетитель-обитатель непойманный. И даже вещи не распакованные.

Зато с долгами и документами всё. К счастью, я сразу занялась делами сразу, как узнала о долге, и не успела проникнуться трагизмом момента. Сделали — и сделали, бумажный груз с плеч плюс свободные часы в мастерской.

Пятьдесят третий виток, на котором находилась чайная «Старый дом», ничуть не изменился — всё те же двухэтажные серые дома с крохотными садиками (шесть клумб, четыре дерева, две скамейки, один фонарь) и низкими каменными оградами. И вывеска на ограде двухэтажной чайной ничуть не изменилась. Но прежде силда Ми рнара — старого друга нашей семьи — мне хотелось увидеть так называемые трущобы. Дополнить идею образами и деталями — пусть насыщается.

— Я на минутку.

И здесь Серый город был такой пустой, такой притихший... Я торопливо пошла по узенькому переулку между чайной и соседним домом, но ни людей не увидела, ни голосов не услышала. Только свои шаги и шаги Ледена позади. Будто обитателей витков «смыло» с улиц туманными штормами, хотя до них ещё далеко. Горюша предчувствовал стихию и за несколько часов до штормов начинал прятаться. А сейчас он таится в кармане и ведёт себя как обычно.

Не помню Серый город таким. Он всегда, даже в морозы, бойкий, шумный, говорливый. Переполненный людьми и их цветными тенями.

— Лед, а давно Сергород такой молчаливый? — даже мой тихий сейчас голос показался громким. Неуместным.

— Заметила, да? — ещё тише отозвался приятель. — Последние лет десять. И мы не понимаем причину. Люди — притихшие и сонные, лишний раз на улицу не выйдут. Болеть стали чаще. Амулеты и артефакты восполнения пользуются бешеным спросом. А питомцы чаще прежнего и без видимых причин ищут укрытие.

— Серый город не любит чужаков... — я выбралась на следующий виток. — Чужаков ему мало? За своих взялся?

— Да, в последнее время всем одинаково достаётся — и чужим, и своим, — Леден выглянул из переулка и по-боевому перехватил посох, с подозрением прищурился на пустой виток. — Со всеми людьми что-то происходит. И так осторожно, что мы заметили это всего года три назад. Мы беседуем, наблюдаем, проверяем, но пока не понимаем, в чём дело. Странных смертей — не больше прежнего. Безумцев — тоже, и те как обычно «выпускаются» из храмов Небытия. Лечебницы не переполнены. Но сил у людей определённо стало меньше. Маль, стой здесь.

Рассказывая о сути Серого города, мама всегда подчёркивала: он не злой. Но мстительный. Не любит, когда им пользуются. Таким его создали отцы-творцы, вложив в город душу, и таким он остался по сей день. Приноси пользу, твори добро и благо — и Сергород не обидит. Напротив, вдохновит, наполнит силой и идеями, защитит. Живи и твори.