Книга Сундучок мертвеца, страница 30 – Дарья Гущина

— Пойдём, — силд Душнар призвал толстый, свившийся из праха чёрный посох. — Провожу до храма Речаны. И не знаю, Маля. Не знаю, отстанут от тебя после или наоборот. Дома ты всегда в безопасности. А в остальном лучше с кем-то. До следующего шага Управы.

Горюша, доселе молчавший, возмущённо высунулся из кармана моего плаща и распищался. Я, мол, и сам могу хозяйку защитить, она никогда не одна!

— Даже мы, старшие, крайне редко работаем поодиночке, дружок, — назидательно напомнил смотритель. — А ты вздумал сам?

Змей тоненько фыркнул и скрылся в кармане. Силд Душнар обнял меня за плечи:

— Поторопимся.

Да, успеть до тумана в храм Бытия к силде Речане и наметить план. А после... Да там же в гостевых комнатах и заночую. Если вернусь домой — в мастерской застряну, не удержусь. Проторчу там до утра и испорчу день. Я себя знаю. Наговоры «Маля, давай сегодня ляжем спать пораньше» и «Ещё пять минут — и в постель» мне не давались совершенно.

— Но это же... жульничество! — я изумлённо посмотрела на силду Речану. — Мошенничество!

Без традиционного светло-коричневого плаща она выглядела совершенно обычной, и не скажешь, что старший храмовый смотритель. Невысокая, полноватая, с копной пушистых светлых волос до плеч, перехваченных шарфом, и в строгом тёмно-сером платье с высоким воротом.

— Отнюдь, — хладнокровно отозвалась она, разливая чай. — Через три с лишним седмицы зимнее солнцестояние, и Бытие начнёт отсчёт нового светлого года. Сейчас то время, когда нужно завершать дела и раздавать долги. И мы таким образом отдадим долг, Малёна. Завершим старое дело. Вместе с остальными.

План силды Речаны был и прост, и сложен.

— Вам нужно моё присутствие как наследницы и подтверждение, — я обняла ладонями тёплую пузатую чашку. — Но меня в Управу точно не пустят. Я почти уверена, что уже объявлена неблагонадёжной. А если нет, то скоро буду. Завтра к утру точно.

— Тебя — да, — силда Речана поставила расписной чайник на плетёнку и села напротив меня. — А помощника храма Бытия — без проблем. Даже временного. Даже объявленного преступником. Мы не раз это проходили, Маля. Не раз помогали таким, как ты, добиться справедливости.

— Во мне слишком много Небытия, — я отвела глаза и неловко добавила: — Пару лет назад, вечная матерь, я... почти сдалась. Пришла в храм Бытия... и ушла. Старший смотритель сказал, бесполезно. Не удержится метка.

— Постоянная — нет, — согласилась силда Речана безмятежно. — А временная — да. Не сомневайся. Мы это загодя на Кремене проверили. Метка продержалась два часа, как положено, — и она лукаво улыбнулась: — Или что, в тебе больше Небытия, чем в действительном старшем смотрителе?

Я невольно улыбнулась в ответ.

В силде Речане было через край и того, почему смотрительниц храма Бытия называли «вечной матерью», и заодно чего-то по-человечески материнского — тёплого, притягательного, уютного. Одного её доброго взгляда при знакомстве хватило, чтобы всё во мне сначала заныло от невосполнимой утраты, а потом успокоилось, примирилось. И захотело жить дальше. И даже — внезапно, пока я поднималась за силдой Речаной на второй этаж, — задумалось, для чего мне хотеть жить дальше.

Всю свою последнюю жизнь я живу, чтобы заработать денег. И изобрести очередную полезность, чтобы снова заработать. Что изменится, если исчезнет (или хотя бы уменьшится) лютая нужда в деньгах?