Книга Сундучок мертвеца, страница 192 – Дарья Гущина

Бреннар молчал, только вновь и вновь не то отличия в портретах искал — не то себя.

— Ты говорил, твоё увлечение — это несерьёзно, — я тоже посмотрела на силда Мнимена. — А может, наоборот, Брен? Серьёзно — это не только то, чем мы зарабатываем на жизнь. Серьёзно — это то, что спасает нас от безумия и жизненных проблем. Дело, в которое мы вкладываем душу, чтобы сделать счастливыми себя и близких людей. А наш сложный мир — чуть лучше. Думай. Изучай.

Я отступила в сторону.

— Можно посмотреть остальные? — очнулся сосед.

— Конечно, — я кивнула. — Но у нас полчаса.

Он, аккуратно стягивая чехлы, пошёл вдоль правой стены, а я вернулась в начало коридора и сняла чехол с крайнего полотна слева. Я давно хотела тебя навестить — извини, столько дел навалилось... Женщина с полотна улыбнулась — открыто, до бро, мудро. Короткая пушистая коса через плечо, завитки светлых волос вокруг тонкого лица, рабочая рубаха, серый фартук и перчатки, невероятный свет из добрых глаз.

Бреннар, дойдя до картины, повернулся, удивлённо посмотрел на полотно, на меня, снова на полотно...

— Не найдёшь, — хмыкнула я. — Мы даже ростом одинаковые — самые мелкие в семье. Это моя прабабушка, Дальна ра. Бабушка отца.

Наверное, ему не повредит ещё одна поучительная история. И мне хочется об этом поговорить.

— До семи лет я мечтала о смотрительстве, — я улыбнулась прабабушке, — хотела такой же посох, как у мамы, и такой же плащ. Плащи я обожала уже тогда и почему-то люблю до сих пор. А Небытие из меня лилось так, что отец сразу поставил на мне крест. Все заготовки превращались в прах. Вообще ничего не получалось. В это же время мама решила, что я достаточно взрослая, чтобы познакомить меня с предками.

Я коснулась картины — и нарисованных ладоней, затянутых в перчатки.

— Всё для меня изменилось, когда мама рассказала о прабабушке и добавила: «Вы похожи во всём». Резко, в момент, я вдруг поняла, что не нужны мне ни посох, ни плащ. Я хочу такой же фартук. Перчатки. Хочу походить на неё — во всём. До сих пор не знаю, что это было. То ли душа проснулась. То ли прабабушка подсказала — они-то там, в Небытии, знают, что ждёт нас здесь. Мы ещё не поняли, а она уже знала о проклятии родового Небытия. И наша с ней первая встреча здесь меня спасла. Весь день я проходила под впечатлением, а вечером, когда взрослые разошлись отдыхать, я позвала Ледена, и мы с ним затеяли наше первое дело.

Сосед весело фыркнул.

— Детям запрещали находиться в мастерских без взрослых, но как доказать отцу, что я готова к ремеслу, если в руках всё рассыпается? — продолжала я. — Только укротить Небытие и сделать хоть что-нибудь. Мы выбрали пятую мастерскую, чтобы успеть удрать через веранду, Леден караулил у шторы, а я работала. Он жутко боялся, что нас поймают, но друг на то и друг, чтобы не только в догонялки играть, но и спину прикрыть.

— И когда у тебя получилось? — с интересом спросил Бреннар.

— Почти через две седмицы. От страха. Лед ворвался в мастерскую с криком, что идёт отец, а вдоль веранды гулял кто-то из взрослых — отступать было некуда, — от воспоминания на душе стало тепло-тепло. — Я собралась и в тот момент, когда отец вошёл в мастерскую, смогла сделать свою первую заготовку. Потому что за нарушения он ругал, а за достижения — никогда. И тогда не стал нас ругать, хотя заготовка получилась кривая и косая. Отец её изучил, выдал мне справочник с короткими наговорами, пару мелких заготовок и велел идти заниматься. И это тоже меня спасло.