Книга Сундучок мертвеца, страница 113 – Дарья Гущина

— Ну... да, — неуверенно согласилась я. Таких... изысков я ещё не пробовала. — Приду минут через пять.

Молочная. Каша. С улитками. Нет, это пропустить нельзя.

Горюша доделал светильники и изъявил внезапное желание тоже попробовать кашу — улитки-то не такие гады, как он. Я встала, перехватила сумку и скрылась в доме. И лишь раздевшись-разувшись, заметила, что вслед за мной прошмыгнул листок бумаги.

«Извините», — у Бреннара оказался очень размашистый, но внятный и аккуратный почерк. Надо же. Не это его «прошу прощения», а «извините».

Я подумала и вместо просившегося «Ничего» написала «И вы меня». По больному же ударила. Наверняка он отлично знает о сложных путях. А нам вместе работать несколько лет — одного «ловца» ему точно не хватит. И на душе полегчало.

Все младшие близнецы за год до «выпуска» из-под надзора ведут себя немного как дети, изучающие новый для них мир. И неважно, сколько им лет — десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят. Они раздвигают границы прежних отношений, выходя за рамки должностей и званий, и проверяют окружающих на прочность — уже не как смотрителей, а как людей. И жалят, встряхивают, выявляя новое, — исследуют и решают, с кем дальше по пути, а с кем нет.

И да, они бунтуют — просто так, на ровном месте, потому что им до смерти надоели связывающие клятвы. А заодно обязанности, к которым у них не лежит душа, но деваться-то некуда — силу необходимо приручать и использовать, чтобы не копилась сверх меры. Им хочется на свободу от круглосуточных проверок и надзора. Хотя бы соврать своему начальнику — и чуть-чуть ослабить путы опостылевшей должности.

Последний сложный младший близнец у меня был четыре года назад, а Бреннар показался вменяемым человеком. Пора всё вспоминать и держать ухо востро. Во избежание.

Второй вечер я убиралась в саду и обдумывала очередные сложности. Сгребала метлой и наговором листву в кучи, накладывала на них закрепляющие сети и искала ответы на два основных вопроса. С первым почти всё было понятно, не хватало лишь доказательств. А вот со вторым дела обстояли хуже.

Тайе наговоры не давались вообще — даже самые простые, даже ходики в одиночестве заводить не получалось. Со мной — да, без меня — нет. Но этот момент более-менее прояснился после тщательных проверок.

Для работы чудеснику нужны три составляющие: разум, сила и душа. Разум — чтобы усваивать наговоры. Внутренний ресурс — чтобы не тревожить стихию по мелочам; сначала мы говорим с тем, что накопили. Душа — чтобы собственно случилось чудо: без внутреннего желания не только взять, но и вложить даже утепляющая мелочь не сделает стены тёплыми, а дом уютным.

С разумом у Тайи был полный порядок. Вчера утром проверки ради я подсунула ей учебник со знаками Небытия, и уже к вечеру девочка освоила основы так, что перевела часть знаков из отцовского сундука. И обещала в ближайшие дни перевести остальное, пока сообщив, что это «раскрытие». Что бы это ни значило.

С силой, понятно, тоже порядок — в этом смысле я без сомнений положилась на мнение Бреннара. Да я и сама видела, как рассыпался в её руках необработанный ношт. Значит, дело в душе. И я снова возвращалась к мысли о младшем близнеце. Она просто не успела нарастить душу — по сути, ей нечего вкладывать. Вот и не получается. Ребята рассказывали, что даже в простых случаях они брались за чудотворчество лет в семнадцать. А Тайе от силы тринадцать. Ей просто рано. Ей просто надо вырасти — душой.