Книга Легенда о драконьей невесте, страница 7 – София Хартманн

Калиса закусила губу, жадно оглядываясь вокруг. Решение давалось тяжело, но, в конце концов, девушка указала пальцем на невысокий темно-синий шатер, расшитый сотнями светил и миллионами бусин.

Форред кивнул и направился туда вместе с Калисой. У входа его попросили остаться снаружи, объяснив это тем, что предсказания любят уединение, и дальше девушка пошла уже одна. Что-то колыхнулось внутри, похожее на страх, но Калиса постаралась не обращать на это внимания. Она шла к низкому столику, за которым прямо на полу расположилась пожилая седая женщина с ясными зелеными глазами. В волосах ее, почти серых, еще блестели редкие черные пряди. На плечах лежала шаль, а тело пряталось в складках широкого тёмно-синего, в цвет шатру, платья из плотной ткани.

— Садись, дитя, — она обратилась к Калисе скрипучим голосом, и принцесса, завороженная тембром, уселась на подушку перед низким столом. — Что бы ты хотела узнать?

— Я... — произнесла Калиса и запнулась, удивленно глядя на гадалку. В голову не приходило ни одного важного вопроса. Казалось, ее судьба и так предрешена, никаких загадок не осталось. Она станет советницей брата, выйдет замуж за одного из Советников или послов, а может, даже за Правителя других земель, и обязательно родит несколько детей. Этого требовал от нее титул наследницы Правителя, хоть и второстепенной.

Калиса с детства знала, каким будет ее будущее, но верить не хотелось. Стоять, словно украшение, на Советах? Стать разменной монетой в политических переговорах? Ужасно. Не такой судьбы она желала. Но все решили за нее.

Спросить гадалку о будущем? Но зачем, если Калиса и так знает ответ? Тогда, может, спросить о будущем муже? Глупости. Ей этого знать не хотелось так же сильно, как быть дочерью Правителя.

— Не спрашивай, — вдруг прошипела старуха, наклоняясь к ней через стол. Ее яркие зеленые глаза будто пытались залезть в самую душу. — Спроси лучше, какого это: сжечь дотла того, кто дал тебе жизнь.

Калиса выдохнула, поперхнулась и больше не смогла вдохнуть. Весь мир вдруг сузился до маленькой точки — изумрудов-глаз гадалки. Они смотрели, будто завораживая, а изо рта ее лились страшные слова.

— Я чувствую... — произнесла женщина и бесцеремонно схватила принцессу за предплечье. — Я чувствую пепел на твоих руках. Пепел твоего отца. Он еще не остыл. Он кричит. Ты сожжешь его. Собственным пламенем.

«Бред! Сумасшествие!» — вопило что-то внутри Калисы. Она попыталась вырвать руку, но старуха держала крепко, впиваясь длинными ногтями в нежную кожу.

— Замолчи! — собственный голос напугал Калису — таким яростным и жестким он был. — Как смеешь ты говорить такое?! Ты чертова сумасшедшая старуха!

Калиса наконец вырвала руку и вскочила, но старуха не стала ее останавливать, как и отводить взгляд — изумруды словно насмехались над ней. Принцесса не помнила, как оказалась у выхода, откидывая плотную ткань шатра. Последнее, что она увидела, — спокойное, почти скорбное лицо ведьмы и её безжалостные глаза.

— Убегай, дитя, — прошелестел голос гадалки так громко, словно над ухом. — Но от себя ты не сможешь убежать.

Калиса вылетела из шатра, как из огня, и налетела на Форреда. Тот удивленно поднялся с деревянного ящика и уточнил:

— Все хорошо? — Он взял ее за плечи, но она дернулась. — Льдинка, да ты вся дрожишь!