Книга Легенда о драконьей невесте, страница 20 – София Хартманн

«Нет, нет, нет, сейчас не до этого». Принцесса замотала головой, переключаясь на более реальную проблему. Нужно повторить тот же трюк с огнем. Выброс пламени должен помочь, просто обязан.

Она схватила кусочек дерева, оставшийся от прошлой недоделанной фигурки дракона, и сжала его в руке. Занозы впились в ладонь, но Калиса сконцентрировалась только на огне внутри. Она закрыла глаза, постаралась разогнать пламя, но ничего не выходило.

«Неужели я заживо сгорю от своего же огня?» — мелькнуло в голове, и вот тогда-то вспомнились слова гадалки.

«Ты сожжешь его. Собственным пламенем».

Страх вспыхнул внутри с новой силой, а вместе с ним и огонь, текущий по венам. Калиса зажмурилась до алых пятен на веках, стиснула фигурку сильней. Пламя вспыхнуло. Принцесса закричала. Истошно, почти бессознательно. И крик этот больше походил на рев раненного дракона.

Пламя вырвалось неожиданно и разрушающе — бело-жёлтым языком, опалившим воздух. На миг всё вокруг пропало, остались только всепоглощающий, очищающий огонь и её крик, в котором растворялись и страх, и боль, и мысли.

А потом жар схлынул, осталась лишь пульсирующая боль в ладони. Его будто и не было все это время. Запахло гарью, но принцесса боялась открыть глаза и увидеть то, что натворила. Тело било мелкой дрожью, силы словно вытекли вместе с пламенем. На ладони пылала одна сплошная рана.

Несколько мгновений тишины и пустоты, и Калиса приоткрыла один глаз. Взгляд зацепился за черноту вокруг нее на полу и стенах. Стоило разжать руку, и некогда цельный кусок дерева Арлы осыпался пеплом.

Калиса зашипела, теперь в полной мере ощущая пульсирующую боль ожога. Зато жар больше не лизал кожу ни изнутри, ни снаружи. Несмотря на разруху, Калиса чувствовала себя хозяйкой своего огня. Не чудовищем. Слабой и неуверенной, но хозяйкой.

Но момент оборвался, как крик лаграса* в ночной тишине. Принцесса огляделась. Вокруг лежал пепел, но огонь, слава Стору**, не добрался до стола с инструментами и полок с готовыми фигурками. В висках снова запульсировало, теперь уже от страха, что кто-нибудь узнает ее тайну, пугающую даже саму Калису. Она кинулась сгребать пепел ладонями и тряпкой, не замечая, что черные разводы остаются на полу, и заталкивать его под кресло. Туда, где никто не станет искать.

Закончив с уборкой, Калиса побежала в покои, чтобы в купальне подставить ладонь с ожогом под ледяную воду — предстоящее облегчение затопило все мысли. Но стоило ей выключить живительную струю, как боль запульсировала с новой силой. Нужно было раздобыть мазь от ожогов, но так, чтобы не обращаться к лекарю.

Идея пришла моментально. Форред. Он точно не оставит ее в беде.

Через полчаса в дверь постучали. Калиса, расхаживающая взад-вперед по комнате, вздрогнула и кинулась открывать.

— Что за спешка, льдинка? — встревоженно спросил Форред шепотом, едва дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком.

Калиса молча показала ему руку с ожогом, и Форред округлил глаза.

— И где это ты так умудрилась? — возмущался юноша, аккуратно покрывая кожу тонким слоем мази.

Калиса лишь вздохнула в ответ. В мыслях боролись две стихии: огонь, вырывающийся из нее, требовал рассказать и поделиться; лед, из которого состояли ее тело и душа по праву рождения, требовал спрятать тайну и никогда ее не раскрывать. Душа рвалась на части, не понимая, чему подчиниться. Калиса зажмурилась, до боли закусив щеку.