Книга Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать, страница 77 – Тэя Мор

— Не-е! — хором вскрикнули Ешка с Енькой и головами активно замотали. Видать, свежи были воспоминания о прошлой зиме.

— Тогда доедайте, посуду мойте и ко сну готовьтесь. Я сегодня амулет мастерить буду, да вам историю на ночь расскажу.

— Штрашную? — вытаращила зелёные глазёнки Енька.

— Чтоб вы пол ночи спать боялись? Нет уж. Поучительную, но интересную.

Эллирэ беззвучной тенью отправилась греть воду для умывания. Лежанку под печью из лавок для детей собрала, шкуры разложила, полотенца чистые достала. Тайлер то и дело ловил на себе её взгляд — взволнованный, но с искрами едва прикрытого желания. Видать, сильно впечатлили обещания «ритуалов».

— Тарелка на полка убрать и сюда идти быстро, — сказала Эллирэ детям, а потом по очереди за ширму утащила мыться. В этот раз обошлось без лишних возмущений.

Под одеяло Енька с Ешкой забрались в чистеньких новых рубахах, пахнущие мылом и травами, с довольными круглыми мордахами.

— За новой вода пойти, — объявила Эллирэ, кутаясь в плащ Тайлера. — Сказка без меня говорить.

* * *

Тяжёлые вёдра тянули к земле, ледяная вода хлестала по щекам. Эллирэ чувствовала себя странно, бесконечно счастливой и несчастной одновременно. Ей было хорошо с Тайлером, спокойно, уютно, но сердце не отпускала печаль по брошенной сестре. Эллирэ засыпала и просыпалась с мыслями об Элиа. С тяжестью на душе, с ощущением гнусного предательства.

Тёплый воздух в избе показался раскалённым, рассказ Тайлера, сидящего на краю детской лежанки, напоминал песню. К словам Эллирэ не прислушивалась, не хотела, просто наслаждалась низким голосом и северным произношением — отрывистым, резким. Нагрела воды, перелила в бочку и, закрывшись от остальных ширмой, принялась мыться. Вода неплохо смывала усталость и плохое настроение.

Запахи мыла и трав наводили на мысль о ночи в объятиях Тайлера. Вспомнился разговор о «ритуале», и по телу тут же пронеслись мурашки. Эллирэ хотела переспать со своим спасителем. Хотела забыться в остро-дразнящих ласках, хотела вскружить голову, влюбить в себя.

«Горные эльфы не умеют любить, у нас даже слова такого в языке нет, но почему тогда моё сердце так быстро бьётся рядом с ним? Почему я готова оставить сестру ради него? Разве не это можно назвать любовью?», — думала Эллирэ, карабкаясь на печь.

Поправила шкуры, разложила одеяла, шторку задёрнула и неспешно стянула с себя рубаху, оставшись совершенно обнажённой. Днём ранее Тайлер снял повязки, теперь по плечу тянулся уродливый шрам от вырезанной стрелы. Эллирэ провела по нему пальцем, вспоминая горячие прикосновения, обжигающие поцелуи, нечеловеческий взгляд и энергию. Прикусила губу и легла, замерев в ожидании.

Тайлер как всегда неспешно заканчивал с делами: уложил детей спать, тщательно вымел дом, вытряхнул половики, собрал высохшие пучки травы в корзину и, судя по звукам, развесил новые. Долго плескался в воде, приводя себя в порядок, стирал рубаху и штаны.

На печь взобрался бесшумно. Влажная кожа поблескивала в полумраке, впервые Тайлер пришёл на печь полностью обнажённым. Волосы в тугую косу заплёл.

— Неплохо потрудились сегодня. Ты отлично управляешься с домашними делами. Как язык хорошо выучишь, буду учить тебя своему делу. Эшшаром тебе не быть, а вот травницей, а то и лекарем — вполне. Вижу хорошие задатки. Ты аккуратная, внимательная и исполнительная. То что нужно, — Тайлер говорил тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить наконец-то угомонившихся детей.