Книга Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать, страница 64 – Тэя Мор

— Эллирэ хорошо работать, — пролепетала и ближе к Тайлеру подвинулась, положила руку на колено, в глаза пристально посмотрела. — Тай нравится Эллирэ. Делать готова всё, что сказать.

— Говорю же, дурында. Ты меня хоть слушала? Повторяю: со мной плохо жить. Нравлюсь я ей, ты смотри. Нечему тут нравиться. Я — «чёрная погибель». Это мой дом. И ещё одну эльфийку на своей территории терпеть не стану. С сестрой твоей мне что делать прикажешь? Выгнать на все четыре стороны? Или подождать, пока её местные на костре сожгут за то, что на демона походит? Если маги пронюхают, что по Малым Кривушкам горный эльф гуляет, они сюда примчатся полным составом. А мне не с руки вновь дом бросать, нажитое годами, да бежать в неизвестность. В зиму. С мелкими на руках. Мантикоры, знаешь ли, тоже ценный экземпляр. Вот и ответь, что мне с вами делать?

— Ничего, — пробормотала, борясь с обжигающим чувством стыда. Однако к нему быстро присоединилась чёрная безнадёжность, перед глазами помутнело от подступивших слёз. — Эллирэ не хотеть обуза быть. Эллирэ понимать, что мешать жить, опасность нести. Уйти, куда Элиа сказать. Жалеть, что жаловаться. Тай забыть, что Эллирэ сказать.

Всполох боли обдал грудь, лицо, казалось, горело. Она отшатнулась на другой конец лавки, отвернулась, не желая показаться ещё более жалкой. Ничтожной. Прав Тайлер был — горному эльфу не место в северной деревне. Как и во всём другом мире, кроме горы на востоке, на которую, впрочем, ушедших назад не принимали.

— Воздух дышать надо. Вернусь быстро, — сдавленно прошептала и, вскочив на ноги, чуть пошатываясь зашагала к двери.

Непроглядная ночь, ливень — бояться чужих глаз было незачем. Эллирэ и не боялась, действительно желая лишь проветриться, прийти в себя. О будущем думать было страшно и тошно, собственные, не вовремя вспыхнувшие чувства разъедали изнутри. Так же гадко она чувствовала себя, когда уходила из дома любимого человека несколько лет назад.

«Лучше бы Элиа думала, что я умерла», — размышляла, прижавшись спиной к влажной бревенчатой стене под козырьком. Судорожно вздохнула, смахивая с щеки слезы, продолжавшие литься потоком.

Скрипнула дверь. Жёсткие пальцы больно схватили за ухо и дёрнули.

— Я лечу её, значит, лечу. Ночи не сплю, лекарства перевожу, видать, зазря. Выперлась в холодину, чтоб ещё сильнее разболеться? — если раньше Тайлер был раздражён, то теперь злился по-настоящему. — Быстро на печь. Сопли она тут распускает, вместо того чтоб головой своей ушибленной думать. Так проблемы надо решать, да? Потому чуть и не померла, что своей головы на плечах не имеешь.

Эллирэ зажмурилась, скривившись от боли в чувствительном ухе и от неприятной правды. Её с детства учили, что в паре старшая сестра — голова, а младшая — руки. Не привыкла она что-то решать, да и смысла в этом особого обычно не было. Элиа злилась, если Эллирэ была с чем-то не согласна, злилась, даже если слышала разумные доводы. «Нет» — значило «нет» и ничего больше. В словах Тайлера она тоже услышала запрет и не особо понимала, о чём тут ещё думать.

Не поднимая от пола взгляда, сняла сапоги со штанами, стянула жилетку и убрала одежду в сундук. На печь сама вскарабкалась, невольно подметив, что организм постепенно приходил в норму. Шкуры поправила, легла к стене и принялась ждать. По телу, несмотря на жар печи, проносился холод. Взять волнение под контроль не получалось, из груди вырывались позорные всхлипы.