Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 70 – otium

Она шагнула ему навстречу. Дотронулась до его щеки, погладила подбородок, провела по твердой скуле. Кончики его волос защекотали тыльную сторону ладони, и сердце забилось чаще, по пальцам пробежал ток, во рту пересохло...

Северус сглотнул и хрипло спросил:

— Тебе... понравились драконы?

Она кивнула. И так и не убрала руку — сердитый блеск в его глазах потух, но зрачки расширились и вспыхнули горячими искрами, словно там, в самой глубине, волнами перекатывалось что-то черное и обжигающее.

— Мы хотели собирать камнеедку, — шепотом напомнила Лили. Северус моргнул — темные полукружья ресниц качнулись и выпрямились; потом облизнул губы и медленно, будто стряхивая наваждение, произнес:

— Я знаю, где она растет. Это не займет много времени.

— Не займет? Но зачем ты... — она отступила на шаг, и тут до нее окончательно дошло. — Ты нарочно притащил меня сюда, чтобы посмотреть на драконов? Это... вместо зоопарка, что ли?

Северус потупился. Сунул руки в карманы, переступил с ноги на ногу — под тяжелыми ботинками хрустнул гравий.

— Ты мне все уши своими обезьянками прожужжала, — буркнул он, и Лили хлопнула глазами — так ведь это когда было! То ли на первом, то ли на втором курсе... Она и сама уже забыла, а он, выходит, до сих пор помнит?

Под ее пристальным взглядом ему сделалось не по себе. Он втянул голову в плечи — как никогда, похожий на насупленного ворона, и даже черная мешковатая мантия напоминала сложенные за спиной крылья.

— Что, действительно прожужжала? — она наморщила лоб; в памяти медленно всплывали подробности. — По-моему, я больше из-за мороженого ныла — что уронила и так и не успела попробовать.

Северус старательно разглядывал носки своих ботинок. Его щеки слегка порозовели.

— Раз уж ты все еще переживаешь эту потерю, — не поднимая головы, пробормотал он, — то держи.

Быстрый, неуловимый взмах рукой — и когда только успел вытащить ее из кармана? — и Лили уставилась на большой рожок с тремя шариками мороженого. Шоколадное, с колотыми орешками — неужели он и это запомнил? Ох уж эти слизеринцы и их хитрые планы! Еду же нельзя создать из ничего, должно быть, он купил его и заранее спрятал где-то поблизости...

— А как же ты? — спросила она, принимая у него рожок.

Северус упорно глядел в сторону, на стену дома, сложенную из серого ноздреватого камня. На стыках и в крупных порах виднелся зеленый мох — клочковатый, будто трехдневная щетина.

— Ну, это ты два года по нему страдала, а не я, — Северус дернул плечом, стараясь изобразить небрежное пожатие, но его скулы едва заметно покраснели.

Два года? Серьезно? Ей казалось, она поныла денек и забыла...

— Тогда я с тобой поделюсь, — сказала Лили. — Одной есть неинтересно.

И на пробу лизнула верхний шарик. Кончик языка тут же онемел, по небу заплясали иголочки, но сладость все равно чувствовалась. Только не липко-сахарная, не приторная до тошноты, а бархатистая, обволакивающая... Совсем как в детстве. Просто идеально.

Кажется, она произнесла это вслух — Северус мельком глянул на нее и снова отвернулся, продолжая искоса за ней наблюдать. Точь-в-точь Нарцисс, когда он приходит гладиться, такой же взъерошенный и независимый... Улыбнувшись, Лили протянула ему мороженое:

— Попробуй. Очень вкусно.

Он взял у нее рожок — замедленно, как во сне, не сводя взгляда с ее губ, и его глаза снова потемнели. На мгновение ей показалось, что он хочет что-то сказать, но Северус только молча куснул шарик — зубы клацнули, черные ресницы затрепетали, и Лили, рассмеявшись, пальцем сняла шоколадную капельку с его подбородка.