Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 6 – otium

И на мгновение прикрыл веки. Стены комнаты завибрировали, загудели, словно рой сердитых пчел — и вдруг двинулись в сторону, поехали по кругу, все быстрее и быстрее, и Лили заморгала, едва подавив желание за что-нибудь ухватиться — синие огоньки свечей слились в неоново-яркие полосы, от которых рябило в глазах, и пол зашелся мелкой дрожью, затрясся как в лихорадке...

Она уже успела подумать, что сейчас он уйдет из-под ног, но тут все стихло, и стены остановились.

Эдди подошел к ближайшей двери — такой же обсидианово-черной, как остальные, без таблички и без ручки, — толкнул ее и приглашающе махнул рукой:

— Здесь вариативное пространство — очень удобно, когда всем нужно в разные кабинеты. Только сосредоточься на том, куда именно ты хочешь попасть, тут такой лабиринт, что любой Минотавр ногу сломит...

Так эта штука управляется силой мысли? Ничего себе! Лили хотела спросить, на сколько вариантов реальности она рассчитана, но Эдди уже шагнул в комнату и торжественно провозгласил:

— Так, народ, архивную нам не вернули, но я все равно с добычей! Знакомьтесь, это Лили, она новенькая и требует акклиматизации, а также правильного полива и питания, — и слегка посторонился, пропуская ее вперед.

«Правильного полива и питания»? Подумать только, а она боялась, что у них тут чинно и чопорно, как на званом вечере у Петуньи! Улыбнувшись, Лили переступила порог и в первую секунду сощурилась от внезапного света.

С потолка на золотых цепях спускались сразу несколько люстр — от них тянуло жаром горящих свечей и запахом нагретого воска. Вдоль стен стояли три стола, заваленных книгами и бумагами, а по центру возвышался огромный аквариум, заполненный зеленоватой водой, в которой плавали какие-то светлые сгустки. Невысокий чернявый паренек, балансируя на верхней ступеньке приставной лестницы, пытался выловить один из этих сгустков длинным сачком, а эффектная мулатка у одного из столов закончила разливать по чашкам чай, спрятала палочку в рукав и только после этого повернулась к вошедшим.

— Чем будем поливать? — невозмутимо поинтересовалась она. — Дарджилинг, ассам или цейлонский?

— Руби, — с улыбкой представил ее Эдди. — Краса и гордость нашего отдела. А вон тот носатый зануда — Майлан, наш главный сачок... в смысле, главный специалист по работе с сачком.

«Главный специалист» резко дернул рукой — и в металлической сетке затрепыхалось что-то большое и белое, похожее на осклизлый кочан капусты. Он рывком выдернул свою добычу из аквариума — та выпустила разноцветные щупальца, развернула их, словно длинные ленты, но Майлан был начеку и ловко перебросил ее в парящую в воздухе банку, заполненную все той же зеленоватой жидкостью. Шумный всплеск, щелчок крышки — белесая тварь забилась о стенки, но толстое стекло не поддавалось.

— Амброзиус опять бузит, — пояснил Майлан. Певучий акцент выдавал в нем валлийца. — И чем ему Томас-Рифмач не угодил? Всю бошку уже сломал — ну не с чего им враждовать! А поди ж ты...

И, сдув с лица смоляную прядь, раздраженно отставил сачок в сторону — тот сам собой притянулся к бортику аквариума.

— На меня не смотрите, — живо откликнулась Руби, — я за темных магов больше не возьмусь, у меня еще ожоги не сошли, — и выразительно потерла запястье.

«Темных магов»? Лили подошла ближе, вгляделась в мутную глубину — и попятилась, зажав рот рукой. То, что она приняла за рыб или морских животных, оказалось человеческими мозгами. Они висели в зеленоватой толще воды, то поднимаясь к поверхности, то погружаясь на самое дно — блестящие, жемчужно-белые, похожие на половинки грецких орехов...