Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 20 – otium

Чайник забулькал чугунным брюхом, наполняясь свежей водой. Разожженная плита потихоньку нагревалась, и Лили не без труда опустила на нее тяжелую сковородку. Мельком покосилась на Северуса — со спины было заметно, что его халат слишком туго обтягивал плечи. Трансфигурированная рубашка, не иначе — ну точно, вон и проплешина серой ткани на воротничке... А ведь она ему сразу сказала, чтобы перевез сюда часть вещей! Все равно же ночевать будет, пусть и не каждый день! Вот черт упрямый!

«Упрямый черт» потянулся погладить кошку, и Лили решила, что сейчас самое время сбросить ему на голову маленькую информационную бомбу.

— Кстати, знакомьтесь, — с напускным безразличием сказала она, глянув на него из-под ресниц. — Северус, это Нарцисса. Нарцисса, это Северус.

Тосты зашипели, белыми квадратиками ложась на ребристое дно сковородки. Северус боком развернулся на стуле, недоуменно наморщил лоб.

— Хочешь сказать, в их семье яйца есть только у нее? Метко, да...

— В смысле? — рассеянно переспросила Лили, пытаясь одновременно нашарить палочку и не упустить сковородку.

Северус нахмурился. В последний раз облизнул вилку, отложил ее на край тарелки и осторожно сказал:

— Э-э... Не знаю, заметила ли ты, но твоя Нарцисса — кот.

Что?.. Рука на мгновение дрогнула, и поджаренный хлеб плюхнулся обратно в кипящее масло. Лили уставилась на кошку... кота во все глаза, и та... тот ответил ей таким же пристальным взглядом. Но тут на плите разъяренной змеей зашипела сковородка, и она, опомнившись, бросилась спасать их завтрак, пока он окончательно не сгорел.

За спиной послышался то ли кашель, то ли смешок.

— Ну хорошо, — вздохнула Лили, поддевая тост лопаточкой. — Значит, не Нарцисса, а Нарцисс. Довольны?

Кот шевельнул ухом. Немного подумал, изогнулся немыслимой загогулиной и пару раз лизнул себя под хвостом, ненавязчиво демонстрируя правоту Северуса.

Кашель за спиной сменился откровенным фырканьем.

— И чем еще ознаменовался твой вчерашний день? — преувеличенно серьезным тоном спросил Северус. Лили обернулась — черные глаза лучились весельем. — Не считая большого кошачьего фиаско?

Кот закончил вылизываться и деловито направился к своей мисочке — словно в утешение, мимоходом мазнул хозяйку по ногам пушистым боком и захрустел совиным печеньем.

Лили со стуком опустила на стол тарелку с гренками.

— Ну-у, дай подумать, — протянула она. — Во-первых, я теперь официально числюсь в Отделе тайн — кстати, ты ошибся, тыкать мне в нос моим происхождением там никто не собирается. Разве что самая главная начальница, но и ее, по-моему, больше не устраивает мой Дар, чем родители. Зато остальные коллеги лапочки, а начальник так вообще замечательный. Я думала, это будет какой-то занудный старик, но нет — он молодой и веселый. И обходительный — чем-то похож на Ремуса, только не такой замученный. И... Ой, чуть не забыла! Я же хотела спросить у тебя одну вещь. Это... ну, насчет той истории с Мародерами.

Северус бросил на нее настороженный взгляд и на всякий случай отодвинулся на краешек стула.

— Да?

— Нет, я больше не собираюсь гоняться за тобой с гневными диатрибами, я о другом... Помнишь, на прошлое Рождество кто-то прислал Макгонагалл бутылку валерьянки? Ты не знаешь, кто это был?

Она призвала из посудного шкафа две чашки: свою, в голубой цветочек, и Северусову, с танцующими троллями в балетных пачках.