Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть II»
|
Пара пассов — и на листке под ее пальцами проступили тонкие сероватые штрихи. Она не стала дожидаться, пока они потемнеют и сложатся в настоящие буквы — сощурилась, вглядываясь в размытые очертания; знаки приплясывали перед глазами и норовили раздвоиться. Так, извинения, что долго не писала, поздравления с Рождеством... Эмма, чучело, ну с лучшей-то подругой эти светские расшаркивания опустить можно?! Малыш бодр и деятелен, они с Саймоном тоже — большое спасибо Сириусу, что вовремя предупредил и они успели смотаться с острова до «карательного визита» Макмилланов... Фух, какое счастье! Они успели, с ними ничего не случилось! Просто камень с души и гора с плеч! Так, а это что? Еще извинения? Она считает, что не должна была руководствоваться глупыми страхами и непроверенными слухами? Лили дочитала последние строчки, потом перечитала еще раз, и брови сами собой поползли на лоб. Видишь ли, писала Эмма, о матери твоего Северуса в свое время ходили кривотолки и пересуды едва ли не во всех чистокровных семействах. Поговаривали, что ее настоящим отцом был не старик Принц, а совсем другой человек, очень дурной и жестокий. Я видела в твоем Северусе много фамильных черт и боялась, что это сходство окажется не только внешним. Мне не следовало вываливать свои страхи и подозрения на тебя, так что еще раз прошу прощения за свою чудовищную бестактность. Божечки, Эмма! Ну хоть раз в жизни можно выражаться понятно? Какие еще «фамильные черты»? И что за «дурной и жестокий человек», которого все считают Северусовым дедом? Нет, прав был Эдди: тут нужно десять веков во всем этом вариться, чтобы просто понять, что у этих чистокровных в голове... Она за пять минут набросала ответ и вложила в конверт рождественскую открытку из Хогсмида — пусть порадуется маленькому привету с далекой родины. Райские птички слетели с карниза и, настороженно косясь на Нарцисса, забрали у нее письмо. Лили уже закрывала за ними окно, когда взгляд выхватил внизу какую-то темную фигуру. Он стоял, прислонившись к стене ее дома, зловещий и черный на фоне снежной белизны ее заднего дворика. Сердце больно подпрыгнуло и ухнуло вниз — булавка, куда же делась булавка? — но тут человек внизу пошевелился, с его головы свалился капюшон, и она узнала его гладкую, будто облизанную, макушку и длинный крючковатый нос. Северус? Что он делает под окном ее спальни, да еще в такую рань? Неужели она напутала с защитными чарами и не дала ему доступ? Господи, только бы он не решил, что она это нарочно! Не раздумывая, Лили выскочила на лестницу — как была, в ночной рубашке, даже не накинув халатик — и сбежала на первый этаж, грохоча шлепающими задниками о ступени. Вприпрыжку проскочила холл и остановилась только на кухне, в паре шагов от французской двери. К счастью, он еще не ушел — маячил у стены длинной черной тенью, так низко надвинув на лицо капюшон, что из-под него торчал только кончик носа. За стеклом белел заснеженный задний дворик, и ломаная линия соседской крыши каминной трубой упиралась в серое клочковатое небо. Человек у стены знакомым жестом потер друг о друга ладони, из его рта поднялось облачко пара — и Лили тоже выдохнула, всем телом ощутив, как из спины и плеч уходит напряжение. — Сев! — позвала она, поворачивая дверную ручку. — Я забыла дать тебе доступ, да? Извини, пожалуйста, я не специально! |