Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть II»
|
Однако в общем справочнике нашлось только название — Маледиктус — и указание на то, что более подробная информация есть в книге под названием «Тайны наитемнейшего искусства». Влезать в эти тайны ужасно не хотелось... с другой стороны, она же не собирается никого проклинать, верно? Только посмотреть, что это за проклятие — и если там написано, то как его снять. Успокоив себя таким образом, она подошла к самой дальней секции, посвященной Темным искусствам, и призвала с верхней полки тяжелую книгу, переплетенную в поблекшую черную кожу. И от верхней крышки, и от пожелтевших страниц веяло чем-то неизъяснимо гадким, от чего сразу же захотелось помыть руки, но Лили заставила себя открыть нужную статью и, едва сдерживая дрожь отвращения, пробежала глазами несколько коротких абзацев. Маледиктус заставлял человека превращаться в животное (какое именно, зависело от проклятия) и передавался по наследству. Как правило, от матери к дочери, хотя упомянутый в книге Фаддеус Феркл так разозлился на своих сыновей, что превратил их в ежей, и с тех пор проклятие переходило на всех его потомков-мальчиков. Сначала они становились ежами на время и по собственной воле, а потом возвращались в человеческий облик, но через несколько лет животная сущность вытесняла людскую, и они окончательно забывали свою человеческую ипостась. До формулы проклятия она так и не добралась — омерзение пересилило, и Лили убрала «Тайны наитемнейшего искусства» обратно в шкаф. А потом отправилась мыть руки — дважды, с мылом, тщательно оттирая ладони и пальцы. И никак не могла избавиться от ощущения, что где-то уже слышала это имя — Фаддеус Феркл... Но от кого и в каком контексте, она так и не вспомнила. Скорее всего, это было как-то связано с Амброзиусом — вот только Майлан сразу сказал, что тот сильно изменил формулу, убрал привязку к полу и добавил отлагательное условие, и потомки проклятых не превращались в животных, а умирали от чего-то другого. Что ж, оставалось ждать пятницы и отчета из аврората. И запуска Прорицателя — в банке с питательным раствором подрастал слепок Квинтии, и Эдди уже протоптал от него дорожку к аквариуму, пока Лили моделировала будущую диаду с Амброзиусом. К четвергу привычная работа настолько ее успокоила, что она уже подумывала сходить на почту и отправить Северусу злополучную шерсть оборотня — ссора ссорой, но ингредиенты ему были по-прежнему нужны... Вот только он каким-то образом почуял перемену в ее настроении и написал первым. Сонная сипуха принесла склянку с очередным воспоминанием о занятиях в Мунго, на этот раз у целителя Хопкирка. Преподаватель расхаживал вдоль доски взад-вперед — его пышные седые волосы в свете свечей отливали серебряным, и от этого казалось, что по аудитории перекатывается живая капелька ртути — и рассказывал о физиологии магов и магглов. Хоть Лили и не все поняла из его лекции, но довольно быстро ухватила суть: волшебники и впрямь куда крепче и выносливее своих маггловских собратьев, и это, увы, не выдумки апологетов чистокровности, а самая что ни на есть колдомедицинская реальность. Магия позволяла волшебникам быстро залечивать ушибы и мелкие царапины, и многие инфекции, в том числе и смертельные для магглов, их организм даже не замечал — но и магглы, в свою очередь, не могли заразиться опасными для магов болезнями вроде обсыпного лишая или той же драконьей оспы. И только пневмотропные вирусы не делали различий между теми и другими, но и тут волшебники ухитрялись быстрее выздоравливать за счет ускоренного иммунного ответа. Особенно это касалось сильных и талантливых магов — и вот тут, добавил целитель Хопкирк, с явным намеком уставившись на кого-то за задней партой, происхождение никакой роли не играло, значение имели только природные способности, и кто на экзамене будет утверждать обратное, на хорошую оценку может не рассчитывать. |