Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 115 – otium

Лили присоединилась к ней через пару минут — и, не удержавшись, сразу цапнула с тарелки соблазнительную печенюшку с изюмом. М-м, совсем свежая! Небось специально к ее приходу напекла, чтобы побаловать любимую дочку...

Она незаметно шевельнула палочкой, усаживаясь на табурет — и заварной чайник в розочках перепорхнул на стол и принялся разливать по чашкам ароматный дарджилинг, пока его не оттер фарфоровым боком молочник, чтобы добавить подогретое молоко. Мама улыбнулась, рассеянно глядя на их возню, и взяла щипцы для сахара.

Лили помешала чай — в центре чашки водоворотом взвихрились белые разводы, но скоро вся жидкость стала одинакового светло-коричневого цвета.

— Как дела у Северуса? — поинтересовалась мама. — Или ему будет приятнее, если я спрошу у него самого — он же придет послезавтра на свадьбу?

Ложечка дрогнула в руке, нечаянно звякнув о фарфор. Да, Лили ему говорила, что Петунья выходит замуж — и в августе, и в сентябре, и снова напомнила пару дней назад, но он все еще дулся после того фиаско с фениксами и не удосужился ответить. А бегать за ним и уговаривать как-то не тянуло — особенно после того скандала, который сестра ей недавно закатила. Честно говоря, она и сама уже не была уверена, что хочет туда идти...

— Ну, Северус сейчас очень занят, — она пожала плечами, мрачно разглядывая узор на скатерти. — А я, как выяснилось, даже в подружки невесты не гожусь.

— Милая... — мамин голос дрогнул, и Лили подняла голову.

— Мам, давай не будем начинать это снова, — с досадой сказала она. — Петунья мне уже все объяснила — я... как она выразилась, «социально некомпетентна», да? И вообще — ведьма. И не умею красиво поддакивать, когда она выбирает ленту для свадебного букета и кольца для салфеток. В отличие от этой ее... компетентной Мардж.

— Но ты и правда почти не интересовалась... — всего один взгляд — и мама умолкла. И покачала головой: — Ох, Лили, Лили. Так ты поэтому хочешь прийти одна? Из-за ссоры с ней?

Лили потупилась. Пригубила чай, взяла с тарелки еще одно печенье и пробурчала:

— Ну, ты же просила быть терпимее, так что ненадолго я все равно загляну. Поздороваюсь с троюродными тетушками и двоюродными бабушками, поулыбаюсь и уйду. Но тащить туда Северуса, чтобы она обзывала его ненормальным уродом... Нет, мам. Вот просто — нет. Раз ей так хочется, пусть идет в свою прекрасную, новую, нормальную жизнь без ненормального багажа в виде нас. Если опомнится и решит, что ей нужна сестра — вот тогда и поговорим. А сама я к ней лезть не буду.

Печенье горчило во рту и крошилось в пальцах — ни проглотить, ни удержать. Она поднесла к губам чашку и под ее прикрытием отважилась взглянуть на мать.

Но не увидела на ее лице осуждения. Скорее, даже облегчение: вертикальные морщины на лбу почти разгладились, губы перестали сжиматься в тонкую линию...

— Ты так рада, что я пойду на свадьбу Петуньи?

— И это тоже, но не только, — вздохнув, созналась мама. — Я боялась, у вас с Северусом что-то разладилось. Ты стала меньше о нем говорить, и вообще... Он неплохой мальчик, упорный и талантливый, но врачам и у нас нужно больше времени, чтобы встать на ноги. Особенно тем, кто идет в науку. Не спеши с выводами — через пару лет он получит место в лаборатории и начнет нормально зарабатывать. Потом напишет несколько статей, зарекомендует себя в научных кругах, и его пригласят преподавать в хороший университет — как двоюродного дядю твоего отца, у них на мероприятиях даже королевская семья бывает...