Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 94 – Лилия Тимолаева

Мерод рассмеялся.

Смех вышел хриплым, однако золотые колонны подхватили его и разнесли над площадью.

— Вы разрубили единственную опору, способную удержать солнце! — крикнул он. — Дракон отсрочит падение на несколько минут. Потом Аурем исчезнет, и на этот раз возвращения не будет.

Гектор встал рядом со мной.

— Можно ли вернуть южный район?

— Его время ещё внутри механизма.

— Тогда скажите, что делать.

Я посмотрела на площадь.

Часть людей уже вышла на улицы. Остальные помогали тем, кто упал во время вспышки воспоминаний. Стражники передавали детей поверх толпы, открывали боковые ограждения и разбивали запертые ворота. Горожане помнили все прошлые смерти, но вместо привычной паники постепенно возникал порядок, который создавал не Мерод.

Они сами выбирали спасать друг друга.

— Защитите выходы и освободите солнечные террасы, — сказала я. — Нам понадобятся все зеркальные щиты, способные направлять свет.

Гектор посмотрел на чёрный диск.

— Хотите вернуть ему собственную силу?

— Хочу провести накопленное время обратно через город.

— Что произойдёт с людьми внутри района?

— Узнаем, когда кольца остановятся.

— Вы говорите как Сайлас.

— Считай это дурным влиянием.

Он впервые за всё время улыбнулся, хотя над нами рушилось небо.

— Я приведу людей к щитам.

Гектор спустился с помоста. Его голос снова разошёлся по площади, но теперь он не повторял приказ правителя. Он называл улицы, по которым следовало уходить, назначал отряды к террасам и требовал снять со стен все пластины с печатями Мерода.

Советники у дворца один за другим покидали белую трибуну.

Мерод наблюдал за ними, и в его лице появлялось нечто страшнее гнева — непонимание. Он привык, что любой отказ исчезнет на рассвете. Человек мог спорить, обвинять, снимать печать и даже поднимать против него оружие. К утру всё возвращалось к прежнему порядку.

Теперь утро могло стать настоящим.

И каждый поступок останется.

— Они погибнут из-за тебя, — сказал Мерод.

— Ты говорил это на каждой казни.

— Тогда я предлагал простой выход.

— Чужая смерть всегда кажется простой тому, кто держит цепь.

Он поднял руку с чёрным камнем.

Пространство между нами разошлось золотой трещиной.

За ней появилась моя квартира.

Я увидела комнату яснее, чем в сердце механизма. На столе лежали ключи, экран телефона светился, за окном шёл дождь. На кровати находилось моё прежнее тело. Рядом стояли люди, и на этот раз их лица не расплывались.

Я узнала родных.

Они говорили, но звуки Аурема поглощали слова. Один человек держал меня за руку, другой стоял у окна, не в силах смотреть.

Картина не повторялась.

Время там шло.

Я увидела, как стрелки часов сдвинулись.

Сердце ударилось о рёбра.

— Это не иллюзия, — сказал Мерод. — Связь открылась после разрыва ритуала. Твоё тело ещё живо. Ты можешь вернуться до того, как чёрное солнце разрушится.

Я не могла отвернуться.

Дом оказался так близко, что я различала царапину на столе, капли на окне и складку на покрывале. Там была жизнь, которая принадлежала мне до Аурема. Люди, не знавшие, куда исчезла Агата. Будущее, которое я собиралась прожить.

— Останови клинок, — продолжил Мерод. — Верни его в узел и восстанови чёрную нить. Я открою проход полностью.

— А Сайлас?

— Его сила снова станет опорой.

— То есть цепью.