Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 32 – Лилия Тимолаева

Я могла ударить сейчас. Предупреждение требовало не доверять ему, а тело Руты помнило его тайные встречи и вынесенный приговор. При этом Сайлас несколько раз возвращался за мной, хотя мог уйти. Остался на террасе, отказавшись от попытки покинуть город. Отдал оружие, не потребовав клятвы.

Я убрала меч за пояс.

— Поднимай решётку канала.

Он потянул скобу. Каменная плита сдвинулась, открывая низкий тёмный лаз. Из него пахнуло влажным камнем и холодной водой.

Основная решётка позади нас поднялась до пояса. Стражники начали убирать стол.

Сайлас первым спустился в канал. Я последовала за ним и вернула плиту на место. Свет исчез. Пространство оказалось настолько тесным, что пришлось идти согнувшись, удерживая ритуальный клинок вдоль предплечья.

Вода текла по щиколотки. Подошвы скользили по гладкому камню.

— Далеко до дворца? — спросила я.

— Если путь не обрушился, около получаса.

— А если обрушился?

— Узнаем раньше.

— Ты умеешь поддержать разговор.

— Вы предпочитаете ложную уверенность?

— От тебя я уже не уверена, что предпочитаю.

Он принял ответ без обиды.

Мы двигались один за другим. Сначала канал шёл прямо, затем начал подниматься. В стенах встречались узкие отверстия, через которые проникали полосы дневного света и голоса города.

Над нами искали беглецов.

С площади доносилось объявление Мерода. Он называл Сайласа убийцей и предупреждал, что дракон подчинил волю хранительницы. Любого, кто поможет нам, обещали судить за измену Аурему.

— Он снова делает меня жертвой, — сказала я.

— Так Гектору легче исполнять приказ.

— Мерод знает, что я действую добровольно.

— Поэтому и объявляет обратное.

— Ты знал, что он сможет управлять клинком на расстоянии?

— Подозревал.

— Почему не сказал?

Сайлас остановился на развилке. Левый проход был сухим, правый уходил под воду.

— Потому что не знал пределов его власти. Ритуал менялся после каждого важного нарушения.

— Половина твоих ответов начинается с того, что ты чего-то не знал.

— Триста лет в цепях не дают всеведения.

— Зато дают время вспоминать, что стоило рассказать союзнику.

Он повернулся ко мне. В узком канале между нами оставалось несколько шагов.

— Вы хотите знать, почему Рута вынесла приговор?

— Да.

— Я тоже.

— Ты говорил, что она сама замкнула цепи.

— Это я видел. Её мотивов не видел никто.

— Возможно, она поняла, кто ты на самом деле.

— Возможно.

— И ты спокойно допускаешь, что виновен?

— Я допускаю, что Рута могла узнать нечто, чего не успела объяснить. Именно поэтому предложил искать доказательства.

Он указал на левый проход.

— Этот ведёт к старым комнатам. Правый — к нижнему святилищу.

— Откуда тебя подняли двенадцать лет назад.

— Да.

— Ты не хочешь туда возвращаться.

— Сегодня нам нужно другое место.

Ответ прозвучал ровно, однако его рука легла на стену, словно требовалась опора. Я заметила это и впервые удержалась от нового вопроса.

Мы свернули налево.

Канал постепенно расширился. Через несколько минут уже можно было идти в полный рост. В нише у стены стоял разрушенный стражевой ящик. Деревянная крышка провалилась внутрь, среди обломков лежали пряжки, куски ремней и ещё один короткий меч.

Сайлас остановился возле него.

— Возьми, — сказала я.

— У вас уже есть два оружия.

— Я не просила отдавать первое.