Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 20 – Лилия Тимолаева

На противоположной стороне пожилой торговец ставил на прилавок башенки из сладкой выпечки. Две верхние покачнулись. Я знала, что сейчас мальчик в синей рубашке заденет край стола, торговец закричит, а одна башенка упадёт на мостовую.

Мальчик выбежал из толпы.

Стол качнулся.

Торговец успел подхватить поднос.

Я нахмурилась.

В прежние дни он всегда ронял его.

— Что изменилось? — спросил Сайлас за моим плечом.

— Мальчик должен был сбить выпечку.

— Он её сбил.

— Поднос не упал. Раньше торговец поворачивался к женщине у фонтана и не успевал его поймать.

Мы посмотрели на женщину. Она стояла спиной к прилавку и спорила с человеком в зелёной одежде.

— Ложная казнь изменила мелкую деталь, — сказал Сайлас.

— Или наше появление под улицей заставило торговца обернуться раньше.

— Значит, петля повторяет не каждое движение, а исходные условия. Люди принимают решения заново, хотя обычно приходят к тем же действиям.

— Юна произнесла одну и ту же фразу семь раз.

— Потому что каждое утро видела вас в той же одежде перед той же церемонией.

Я вспомнила, как пыталась заставить её запомнить неподвижное солнце. В конце дня Юна поверила мне, но после рассвета прежние обстоятельства вернули её к привычной роли.

— Тогда изменения возможны, — сказала я.

— До заката.

— А если мы найдём решение, которое сохранится после него?

Сайлас посмотрел на улицу.

— Для этого сначала нужно понять, что сохраняется.

Мы вышли из склада.

Праздничная толпа помогала скрываться. Горожане видели светлый плащ Сайласа и завернутый клинок за моей спиной, но никто не ожидал встретить на рынке хранительницу с казнённым драконом. Узнавание зависит не только от лица. Люди замечают то, что готовы увидеть.

Я всё же держалась ближе к стенам.

Мы прошли мимо фонтана. Вода поднималась золотистыми струями и стекала в чашу, выложенную чёрным камнем. На краю сидела девочка с красной лентой. Через несколько мгновений мать должна была позвать её, девочка встанет, лента упадёт в воду.

Так происходило каждый день.

— Лисса! — крикнула женщина из толпы.

Девочка вскочила и побежала к ней.

Красная лента упала в фонтан.

Сайлас заметил мой взгляд.

— Знакомое событие?

— Да.

Я достала ленту из воды и положила на сухой край чаши.

— Теперь она останется здесь до вечера.

— А утром вернётся в волосы девочки.

— Проверим.

Мы продолжили путь.

У следующего дома я нашла участок светлой стены, закрытый от основной улицы навесом. Достала из кармана металлическую застёжку, снятую с церемониального плаща, и нацарапала тот же круг с вертикальной чертой.

— Обычная отметка, — сказала я. — Только моя.

Сайлас провёл пальцами по царапине.

— Стена старая. Здесь множество следов.

— Я запомню место. Три окна, синяя дверь, трещина в форме молнии.

— Если утром не вспомните?

— Я помню все семь дней.

— Память может быть частью роли. Чем дальше мы уйдём от привычного ритуала, тем меньше уверенности, что она сохранится полностью.

Эта мысль мне не понравилась. Я считала собственную память единственным надёжным преимуществом. Если петля могла отнять и её, мы потеряли бы весь путь, пройденный под городом.

— Тогда оставим отметку, связанную с нами обоими, — решила я.

— Каким образом?

Я развернула клинок. Люди проходили в конце переулка, но сюда не заглядывали.