Книга Сила госпожи Бесовой, страница 94 – Алла Эрра

— Что у него с горлом?

— Плохо. После цепких пальцев бесноватого городового оно вроде бы восстановилось, но, видимо, не до конца. Обжигающий коньяк в больших количествах способствовал болезни. Так сказал наш лекарь. А Юрий Александрович крепко гулял до самого утра… В результате лопнул некий сосуд и пошла кровь. Её остановили, да только начались воспалительные процессы, сопровождающиеся жаром. Но сегодня уже лучше стало, хотя голос пока и не вернулся.

— Константин Петрович, почему вы мне раньше об этом не сообщили?

— Потому что, госпожа Бесова, это не я пред вами, а вы ответ держать должны, — жёстко ответил Победоносцев. — Это во-первых! Во-вторых, ваши, извините, шашни являются не простыми любовными утехами обывателей, а сопряжены с делами государственной важности! И мне необходимо было доложить самому государю о намечающемся мезальянсе.

Скажу прямо, хотя и опущу некоторые эпитеты, коими был награждён на аудиенции: он был не в восторге. Но я всё же заручился некой поддержкой Его Императорского Величества и теперь готов разговаривать с семейством Саблиных.

— И что же разрешил государь?

— Всё что угодно, но только чтобы ваша тайна не вышла за пределы ведомства и не повлияла на службу. Сам я лгать своим старым друзьям не собираюсь. Ни я, ни они этого не заслуживаем. А вот вам, Ирина Петровна, не помешает посмотреть в глаза отставного генерала и его жены. И выслушать всё, что они думают о вашем непристойном поведении.

— Пусть говорят, — собравшись, как перед решающим матчем, ответила я, чувствуя в груди ледяное спокойствие. — Да! И поведение ни своё, ни Юрия Александровича позорным не считаю. Никаких границ дозволенного мы не переходили. И, извините за прямоту, по углам не обжимались.

— Ну хоть тут сподобились… — вздохнул Победоносцев, тоже прикрутив кран со своими эмоциями. — Ирина Петровна. Прошу вас об одном. Не как ваш начальник, а по-человечески. Попытайтесь не рассорить меня с Саблиными, давнюю дружбу с которыми я искренне ценю.

— Я постараюсь, Константин Петрович. И извините, что причиняю вас серьёзные беспокойства. Поверьте, не со зла. Но иногда чувства рождаются сами по себе, без разрешения врываются в жизнь.

— И это я тоже знаю. К сожалению, не всё зависит исключительно от разума, — неожиданно мягко согласился обер-прокурор. — Хотя… Кем бы мы были без эмоций и душевных порывов? Куклами говорящими, а не людьми.

Квартира родителей Саблина встретила нас напряжённой тишиной. Служанка вежливо приняла верхнюю одежду, после чего мы с Победоносцевым направились в гостиную, где нас и ожидали хозяева.

Софья Константиновна восседала в кресле, словно императрица на троне, и обмахивалась веером, прикрывая им часть лица. Видимо, специально, чтобы скрыть свои эмоции. Александр Григорьевич стоял рядом, положив руку на спинку кресла. Плотно сжатые губы, горделиво задранный подбородок и холодный взгляд толсто намекали о не совсем дружелюбном отношении к гостям.

— И как это понимать, Константин Петрович? — сразу же пошёл генерал в атаку. — Что за чертовщина творится у вас?

— Чертовщина, любезный Александр Григорьевич, — спокойно, с лёгкой иронией ответил Победоносцев, — как вы знаете, часть моей службы. Но если вы считаете меня в чём-то виновным, то говорите прямо, без всяких там намёков. Ну не на светском рауте, чай, находимся.