Книга Сила госпожи Бесовой, страница 38 – Алла Эрра

К тому же я дворянин и офицер. Командовать женщиной — это моветон. Впрочем, как и сама женщина на службе. Когда господин Победоносцев предложил мне в первый раз вступить в его организацию, я категорически отказался именно по этой причине. Да ещё и в жандармский мундир облачаться… Я потомственный военный и подобное для меня неприемлемо.

— Как понимаю, — неприятно удивилась я таким откровениям, — сейчас у вас второй “заход”, господин Саблин. И с чего бы это?

— Константин Петрович Победоносцев умеет убеждать. К тому же он старинный друг нашей семьи и знает, чем меня можно “подцепить на крючок”. После продолжительной, но очень яростной осады пришлось уступить этому хитрому и умному человеку. Но я взял с него слово, что если вдруг мы с вами, Ирина Петровна, не придёмся друг другу по душе, то я возьму своё слово назад. Поэтому я и пришёл без официального представления.

Константин Петрович легко принял такое условие. Теперь я понимаю почему. Он был уверен, что отторжения вы у меня не вызовете. С нижними чинами нашего отряда я уже пообщался. Опытные солдаты отзывались о вас исключительно в уважительных тонах. Это обнадёживает.

Осталось лишь определиться с двумя вещами. И первая из них: насколько вы готовы сотрудничать со мной. Как видите, я выложил всё без прикрас, стараясь не быть лучше, чем есть на самом деле. Быть может, и перешёл слегка дозволенные этикетом границы, но вы сами пожелали говорить прямо.

— Какая же вторая вещь вас, ротмистр, беспокоит?

— Не беспокоит. Просто хочется определиться с нашими дальнейшими отношениями. Честь мне не позволяет командовать женщиной, даже такой неординарной и, не побоюсь этого слова, боевой. Поэтому предлагаю заменить слова “командир” и “подчинённая” на иное определение — “соратники”. И это не пустая игра слов. Мы будем делать одно важное для государства дело, но при этом исключительно на равных правах. Различия составляют лишь обязанности. Впрочем, и они тоже могут меняться местами в зависимости от ситуации.

Ни вы, ни я не имеем большого опыта борьбы с нечистью, поэтому возможны и ошибки, и конфликты. Насколько вы готовы уважительно относится к моим доводам не как женщина, а соратница? Без обид и вникая в обстоятельства дела?

— А вы, Юрий Александрович?

— У меня своеобразная семья, — улыбнулся ротмистр. — В ней матушка имеет такое же сильное влияние и право голоса, как и отец, отставной генерал Александр Григорьевич Саблин. Так что сызмальства умными спорами с женщиной меня не удивить.

— Но в сердцах я бываю резка и даже груба.

— Знаю. Читал позорную жалобу подполковника Водянова-Сульского. Даже из квартиры можете выставить самым неподобающим образом. Извините, но крепким словцом боевого офицера, не раз участвовавшего в схватках, сложно испугать. Драться же с вами не намерен. Воспитание не позволяет.

— А что оно вам позволяет? — с азартом спросила я, начиная получать удовольствие от этой лёгкой пикировки.

— Ирина Петровна. Вы, право, как дитя малое. Ну кто же выдаёт противнику перед боем свои тайные возможности? Мучайтесь в неведении. Это моя тактика.

— Согласна! — рассмеялась я.

— На что?

— На оба ваших предложения, ротмистр… Пардон, соратник Саблин.

— Тогда, соратница Бесова, предлагаю отметить начало нашего сотрудничества, ещё одним кусочком торта.