Книга Сила госпожи Бесовой, страница 153 – Алла Эрра

— Согласен. Ниточка тонка, но хоть какая-то. Поэтому считаю, что нам просто необходимо навестить Мариинскую лечебницу и подробнее расспросить о добрых докторах. Заодно и с Ильиным свидимся. Думаю, ваши способности помогут понять: человек ли он или тварь в человеческом обличии.

— Когда выезжаем, господин ротмистр?

— Немедленно. Наш отряд должен прибыть с минуты на минуту.

— Тогда по пути стоит заехать ко мне. Я как-то, идя к вам в гости, не удосужилась прихватить с собой дубиночку. А в больнице подобный инструмент может пригодиться ибо некоторых болезных излечивает хорошо.

— Да, Ирочка, — впервые за несколько дней улыбнулся Юрий. — В ваших руках она для бесноватых действеннее любой клистирной трубки. Обязательно заедем.

Я привыкла к больницам. Со своими спортивными травмами провела в них немало недель. Но оказавшись в Мариинской девятнадцатого века, была не готова к подобному испытанию.

Первое, что меня встретило — это запах медикаментов и хлорки, вперемежку с гнилостным потом. От такого с непривычки чуть не вывернуло наизнанку. Мы шли по длинным коридорам и хотелось закрыть глаза. В огромных палатах стояли нескончаемыми рядами кровати, на которых лежали и дожидались своего часа бедняки, не имеющие денег на достойный уход. Сквозь маленькие окошки в толстых стенах нехотя пробивался солнечный свет. Люди стонали, кашляли, плакали и непонятно на кого ругались — то ли на персонал, то ли на паскудную жизнь.

Сновали утомлённые медсёстры в серых передниках. У стен с отрешённым видом курили вонючую махру мужики, провожая нашу процессию неласковыми взглядами. Не любят бедняки ни полицейских, ни жандармов.

Но невыносимей всего было застаревшее ощущение боли и некой чёрной безнадёги, которыми, казалось, пропитался каждый кирпич больницы, превращая всё в жуткую декорацию для фильмов ужасов. И самое страшное, что это не декорации... Многие сюда приходили не лечиться — умирать. Чтобы в койке провести свои последние минуты жизни, а не в холодных трущобах среди крыс и вшей.

Спросив у одной из медсестёр, где находится кабинет старшего врача, мы наконец-то дошли до дверей, в несколько слоёв покрытых дешёвой белой краской. Вежливо постучавшись, дождались приглашения.

— Чем обязан, господа,? — поинтересовался у нас усталый человек с болезненно-серым лицом и небольшой бородкой.

Его халат был в пятнах крови, и часть из них была явно свежей.

— Ротмистр Саблин. Жандармское управление, — представился Юрий.

— Антон Павлович Малютин, — последовал незамедлительный ответ. — Заведую этой юдолью печали. Как понимаю, вы по делу? Тогда прошу быть краткими. У меня через пятнадцать минут ещё одна операция.

— Постараемся, Антон Павлович. Скажите, пожалуйста, где мы можем найти Бориса Николаевича Ильина? Кажется, он должен работать у вас.

— Должен, но, к несчастью, не работает, — вздохнул доктор. — Срочно отбыл по семейным делам. Его родная сестра сильно захворала. Через месяц обещал вернуться. Сам жду не дождусь. Хирург от бога!

— Жаль, — разочарованно вздохнул Саблин. — А что ещё вы про него можете сказать?

— Я, господин ротмистр, ничего не могу сказать плохого про человека, который отдаёт все свои силы, чтобы облегчить чужие страдания. Поверьте, подобных людей даже среди нашего брата можно по пальцам пересчитать. Так что если вы его считаете преступником или неблагонадёжным, то явно ошибаетесь. Борису Николаевичу просто не хватит времени на подобные глупости. Таким, как он, при жизни памятник ставить нужно! Впрочем, как и его дядюшке. Тот вообще был не человек, а святой практически!