Книга Сила госпожи Бесовой, страница 12 – Алла Эрра

В первые два месяца обучения я чуть было не сломалась психологически. Одно дело смотреть ужастики, и совсем другое — участвовать в них, жить среди мерзости, основательно сдобренной смертями. Единственной отдушиной являлись уроки с моими дамами-наставницами.

Тоже много информации приходилось запоминать. Как правильно войти, как представиться. Манеры и простейшие для этого времени бытовые вещи лишь с виду не сильно отличались от моей прошлой жизни, но на самом деле — пропасть огромная. Даже поведение и обычаи простого крестьянства иногда ставили меня в тупик, Про более знатную и образованную публику совсем говорить не приходится. Рядом с Варварой Игнатьевной и Людмилой Прокофьевной я чувствовала себя слоном в посудной лавке. А уж когда они переходили на французский, то вообще: туши свет, сливай масло!

Зато во время зубрёжки занудных правил и начального курса французского языка я освобождала голову от всей той нечисти, с которой боролись в силу своих возможностей старец Власий и его команда.

Но как же всё-таки быстро человек привыкает к новому! Через полгода я ни манерами, ни внешним видом практически ничем не отличалась от местных. Даже мои строгие учительницы стали признавать, что пусть и с оговорками, но меня можно выпускать в приличное общество.

Единственное, продолжали ворчать, что характер мой слишком своенравный да резка и ехидна не по своему положению, ибо главная женская добродетель — это скромность. Ну уж простите! Такой с рождения была, по словам покойной бабушки. Тут легче убить, чем переделать.

Ранним морозным утром я вышла из церкви после детального изучения одного полностью переродившегося в каннибала бесноватого. Подобные твари больше не вызывали у меня сильных негативных эмоций, иногда сочетающихся с приступами панических атак. Лишь спокойное омерзение чувствовала к этим нелюдям, научившись воспринимать их как болезнь, которой не место на земле.

— Собирайся, Ирина, — внезапно приказал Власий.

— Куда направляемся, отче?

— Не мы, а ты. Туда, куда Господь направит. То уже не моя забота. Всё. Закончилось твоё обучение.

— Жаль, — вздохнула я. — Привыкла к вам. Не хочу уезжать.

— Может, когда ещё и свидимся, — улыбнулся старец. — Благословляю, дочь моя, на дела великие, богоугодные. Грешен, не верил изначально, что из тебя что-то путное выйдет. Ведь и нраву была странного, да и верой, мягко говоря, не крепка. Но теперь отпускаю с чистым сердцем и уверенностью, что славно послужишь земле Русской.

— Спасибо, отче! — обняла я старца, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Меньше чем через неделю я оказалась в пригороде Санкт-Петербурга. Огромный особняк, в котором поселили меня, поражал своей роскошью и количеством охраны. Снова почувствовала себя запертой в тюрьме, так как на окнах решётки и дверь на замке. На второй день заточения явился тот самый Победоносцев.

— Ну что, Ирина Петровна? — после всех приветственных церемоний, без тени улыбки начал он. — Я доволен результатами. Все наставники отметили и ваш ум, и ваше прилежание. Поздравляю, госпожа Бесова. Отныне вы официально являетесь подданной Российской империи. Все бумаги о том подписаны. Чуть позже я вручу их.

— Извините, — осмелилась я перебить такого важного и опасного человека. — Не Бесова, а Куравлёва. Вы ошиблись с фамилией.