Книга Сила госпожи Бесовой, страница 117 – Алла Эрра

— Ну у меня же колени тряслись, а не локти. Так что сила удара оказалась прежней. Как ваше горло? Смотрю, вы говорите намного лучше.

— Растопленный в горячем молоке курдючный жир. Мерзость отменная, но средство безотказное. Так что считайте, что я совершил сегодня подвиг, выпив целую чашку этой дряни. Ордена, конечно, недостоин, а вот медаль за такое точно заслужил. Да и понимание, что вы находитесь в беде, тоже придало сил.

— Постараюсь сделать всё, чтобы вы как можно реже пользовались последним “лекарством”. Хотя с нашей службой сложно избежать неприятностей, — остановившись, развернулась я к Юрию и мягко поцеловала его в щёку. — Спасибо за то, что вы такой. Сегодняшнюю ночь я запомню надолго. Поступки говорят о мужчине многое. И именно сегодня я полностью убедилась, что хочу быть рядом с вами. Такой спутник в эмоциональном порыве глупостей, конечно, наделать может, но не предаст.

— Какие глупости? Я их не…

— Такие, мой ротмистр. Во-первых, вы умудрились влюбиться в самую неподходящую девушку. Во-вторых, не посоветовались со мной и сразу же взяли в осаду собственных родителей. В-третьих, не бережёте своё здоровье.

— Первое считаю не глупостью, а удачей, — улыбнулся он. — В остальном ваша правда. Исправлюсь. Но я сейчас хочу совершить ещё одну приятную глупость… Поцеловать вас.

— Это не глупость, а самая правильная умность, которая только могла прийти в вашу голову! — рассмеялась я и привстала на цыпочки, чтобы Юрию не было нужды сильно наклоняться.

Мы гуляли почти до самого утра. Хмель от настойки Ведовской на свежем, ночном воздухе быстро выветрился, оставив лишь лёгкое романтическое настроение, которое рядом с Юрием усиливалось в несколько раз, превращая меня в счастливую девочку, сбежавшую из родительского дома ради встречи с любимым парнем. И плевать, что потом накажут за такую выходку! Главное, что сейчас очень хорошо. И хочется, чтобы эта прогулка никогда не заканчивалась.

Ротмистр тоже был доволен. Мы, как два школьника, на всякий случай прячась в тёмных арках от немногочисленных припозднившихся прохожих, с удовольствием целовались, млея в объятиях друг друга.

И ещё… Ещё я заново ощутила Петербург. Он снова стал своим, снова принял меня. Так же, как это было в двадцать первом веке. Видимо, права была бабушка, когда говорила, что если кто стал частью этого города, тот никогда не избавится от возникшей мистической связи, в каком бы месте огромной земли ни находился. Потому что в гранитных жилах Петербурга течёт не вода, а время. И каждый, кто ступает на его мостовые, становится персонажем этой вечной, прекрасной и одновременно жутковатой сказки.

— Мне столица напоминает женщину в траурном платье и с тёмно-красной помадой на губах, — словно подслушав мои мысли, неожиданно сказал Юрий, когда мы были уже совсем близко от моего дома. — Она может обнять и подарить неземное блаженство, а может и убить своим ледяным дыханием. Забрать у тебя все силы или подарить внутреннюю свободу. Причём это очень ревнивая женщина.

Я бывал во многих городах. Москва представляется мне дородной румяной купчихой. Лёгкой на язычок и бойкой в делах. Ярославль — застенчивой девушкой с голубыми глазами. Тифлис — гордой, вспыльчивой кавказской красавицей, приветливо усадившей за большой гостеприимный стол, но не прощающей малейшего оскорбления.