Книга Бесплодная истинная для распутного дракона, страница 39 – Леона Эльсворд

Я подняла бровь.

— Армию?

— Я стараюсь быть разносторонне полезным мужчиной.

Слова были легкими, но голос - нет.

Я кивнула.

— Хорошо. Я приму твоих людей. Но они подчиняются мне.

— Разумеется.

— Не вмешиваются в мои распоряжения.

— Если это не угрожает твоей жизни.

— Эрик.

— Элира.

Мы уставились друг на друга.

Потом я первой отвела взгляд, потому что иначе снова захотела бы его поцеловать. А до Ольцега оставались считаные часы, и мне нужно было собраться с мыслями, а не растаять в объятиях упрямого принца.

К вечеру туман стал гуще.

Сначала он просто лежал над водой легкой серебристой дымкой. Потом начал подниматься стеной, закрывая горизонт. Паруса влажно хлопали на ветру. Звуки стали приглушенными, словно корабль вошел не в туман, а в чужую, древнюю тишину.

Матросы разговаривали тише. Даже Элиас, обычно не упускавший случая пошутить, стоял у носа корабля с непривычно серьезным лицом.

Мила вышла на палубу, кутаясь в шаль.

За ней показалась Агата с девочками. Вейла прижимала к груди деревянную куклу, Ниоль - мягкого зайца, которого уже успела назвать Луппи. Обе смотрели в туман огромными глазами.

— Это уже Ольцег? - прошептала Вейла.

Я опустилась перед ней на корточки.

— Почти.

— Там страшно?

Я посмотрела в серую мглу, где уже угадывались темные силуэты скал.

— Не знаю, - честно ответила я. - Но мы сделаем так, чтобы там стало хорошо.

Девочка подумала, потом серьезно кивнула.

— Тогда я не боюсь.

Агата стояла рядом, бледная, но собранная. Синяки на ее лице уже начали желтеть, но взгляд больше не был пустым. В нем появилась осторожная надежда.

— Миледи, - тихо сказала она, - я все еще не понимаю, почему вы взяли нас с собой.

Я поднялась.

— Потому что когда я войду в свой дом, мне нужны будут люди, которые знают цену жизни.

Агата сжала губы, чтобы не заплакать.

Мила осторожно взяла ее за руку.

— Привыкайте, - сказала она мягко. - Наша госпожа теперь такая. Упрямая до безумия и тащит всех спасенных под свое крыло.

— Мила.

— Что, миледи? Я только правду говорю.

Эрик, стоявший неподалеку, тихо хмыкнул.

— Полностью согласен с горничной.

Я бросила на него предупреждающий взгляд, но он только невинно поднял руки.

В этот момент туман впереди разошелся.

Ольцег появился из серой пелены внезапно.

Сначала - скалы. Высокие, черные, изломанные, с белыми полосами соли на острых краях. Волны разбивались о них с глухим ревом, взлетая пеной. Потом - узкая бухта, почти скрытая между каменными выступами. Над ней, на возвышении, темнел старый причал.

А дальше, за линией мокрых серых холмов, виднелись крыши. Несколько домов.

Полуразрушенная сторожевая башня.

И где-то далеко, выше всех, на склоне, - силуэт огромного, словно замок - поместья .

Даже сквозь туман я увидела его.

Большой дом из темного камня стоял на утесе, словно вросший в землю. Несколько башен были обломаны. Одна часть крыши провалилась. Окна смотрели на море черными пустыми глазницами. Но в нем все равно было что-то величественное. Мрачное, старое, упрямое.

Он не выглядел мертвым.

Скорее спящим.

И мне почему-то показалось, что в тот миг, когда я посмотрела на него, дом посмотрел на меня в ответ.

В груди что-то болезненно дрогнуло.

Я невольно схватилась за перила.

Эрик мгновенно оказался рядом.

— Что?