Книга Маринкина башня, страница 81 – Мира Форст

Вот и они теперь с Янушем и Алешкой тут выживали.

Агнеша внезапно застыла. Из кромки леса выскочил всадник. Следом еще один. В крупе того коня, что мчался первым, торчала стрела. Как и из спины его наездника, князя Романа Ружинского, который едва держался в седле и не мог остановить разгоряченную и испуганную лошадь. А та неслась прямо к крутому обрыву над рекой. Вторым всадником оказался Януш Врона.

В первую секунду, когда две лошади пронеслись мимо нее, она подумала, что это Ворон выпустил стрелу в князя и теперь решил добить его, но ее подозрение оказалось неверно.

Лошадь под гетманом не свалилась в овраг, встала на дыбы, удержалась и умчалась прочь. А вот князь свалился. Но и Ворон успел спрыгнуть со своего коня и поймать за руку раненого. Только вытаскивать того не спешил.

— Ганя, — обернулся он к ней, — в князя стрелял один из его собутыльников. Я могу сейчас закончить начатое им. Что скажешь?

Она переводила взгляд с любимого на обессиленного Романа. С одной стороны, смерть ненавистного гетмана решит многие их проблемы, с другой, чтобы вот так…

— Не будет мне пощады, да, красотка? — прохрипел Ружинский.

На лице Ворона заходили желваки. Сейчас у него было такое же выражение лица, как тогда, когда он полез в драку со стрельцом из охраны первого Лжедмитрия.

— Януш, вытащи его, — тихонько попросила она.

Князя посадили на коня Януша и медленно побрели к лагерю.

— Я ваш должник, — неожиданно произнес спасенный. — Просите награду.

— Отпусти Мнишеков в стан к Сигизмунду. И мы с ними уедем, — не раздумывая, произнес Януш.

— Добро. Уйдете ночью. Караул спать будет.

— Отпустишь? Правда? — не поверила Агнеша.

— Дело царя Дмитрия швах. Никакие казаки ему не помогут. А нас тут перебьют всех, — спокойно сказал князь. — Так что, уматывайте.

Гетман не обманул. Караульные спали. Более того, беглецов ждали сани с кучером.

— Вы взяли с собой икону? — заметила Агнеша в руках воеводы дощечку в окладе с образом Богоматери и младенца.

— В день, когда в Москве убили царя Дмитрия и многих моих соотечественников, я молился именно этой иконе, — ответил пан Юрий. — Во время молитвы в меня выпустили стрелу, она ударилась аккурат рядом с моей головой. Я уверен, это Богородица сохранила мне жизнь. С тех пор, я с этой иконой не расстаюсь.

Агнеша собралась возразить, что это она отвела руку стрельца, за что даже получила деревянной рукоятью лука по лицу, но передумала. Что если пан прав, и сама Богородица привела ее тогда к стрельцу, натянувшему тетиву?

Алексею с Агнешей было в новинку путешествие на больших санях и им нравился этот опыт.

— Свободушка! — закричал Алешка.

— Вольная волюшка! — неожиданно подхватил Станислав.

Далеко разносилось эхо их радостных голосов.

То кричишь из Маринкиной башни:

«Я сегодня вернулась домой.

Полюбуйтесь родимые пашни,

Что за это случилось со мной»

А.А. Ахматова из стихотворения «Поздний ответ»

Король принял беглецов сдержанно. Во всяком случае, так показалось Агнеше, которая рассматривала его в немом восхищении. Сигизмунд III выглядел впечатляюще. Не только за счет высокого роста и царственной осанки, но и лицо его из тех, что однажды увидишь — уже не забудешь. Сильно удлиненное, с большим носом и глазами навыкате. Вся его фигура являла собой некий диссонанс, нисколько не отталкивающий, а, наоборот, привлекательный. Длинные ноги короля были худыми, плечи узкими, при этом он обладал массивным торсом тяжелоатлета. Пышные усы над тонкими губами и острая бородка добавляли его облику цельность.