Книга Сойти с ума, страница 98 – Мира Форст

— Бригитта!? — изумленно уставилась на девушку супруга Эрниса.

Сама она взяла себе чудесное шоколадное безе и чай с кленовым сиропом.

— Чарон говорит, надо заботиться о своем здоровье смолоду, — умничала Бригитта.

— Кто говорит? Чарон? То есть не жестокий, отвратительный герцог Волфуорт, а именно Чарон? — поддела ее Аделина.

— А что плохого в здоровом образе жизни? — пожала Бригитта плечами.

— А зачем вести здоровый образ жизни, когда можно вести интересный? — весело парировала Аделина.

— Поддерживаю, лахудра, — приподнял кружку Даниэл и выпил ее содержимое залпом.

Через пару-тройку дней Аделина приспособилась к лесной жизни, преодолела свои страхи и сумела отпустить первоначальную враждебность к скаженным. Только с Даниэлом они по-прежнему пикировались колкостями, но, на взгляд Бригитты, им обоим словесные стычки доставляли лишь удовольствие. Подруга больше не дергалась от постоянного присутствия возле корзины-люльки медведя и тигра и не отнимала малыша из рук эльфиек. Аделина быстро сообразила, что вред малышу никто причинять не собирается, и теперь у нее появился целый отряд бесплатных нянек. А вскоре получилось познакомиться и с женщинами, приставленными к сыну вождя западного поселения.

— Я собираюсь к Миару, — сообщил как-то Доббин за завтраком. — Ты едешь, нимфа?

— Еще спрашиваешь! — горячо откликнулась Аделина.

— Бригитта, ты как, с нами? — спросил Модсли.

— Нет, я в другой раз Миара навещу, — отказалась графиня, так как у нее появлялась возможность прогуляться к дереву иллюзий.

Аделина о тайне леса не знала, и просвещать на этот счет девушку никто не собирался. Об этом Бригитту просил Доббин уже в первый день появления жены Эрниса в поселке.

— Бригитта, я понимаю, вы подруги, но она все равно останется чужачкой для леса. Он никогда не будет значить для нее того, что значит для нас, — пояснил парень свою просьбу.

Графиня дала слово и собиралась его сдержать. Она не стала рассказывать Доббину о той неосторожности, которую уже совершила. Тут уж ничего не изменить.

Как всегда, думая о Чароне, девушка выпала из реальности, потому не сразу вникла в то, что ей говорит Аделина.

— Бригитта, ты зачем варенье на омлет кладешь? — подозрительно вопрошала та. — Это же лишено всякого здравого смысла!

— А где ты видишь здесь людей со здравым смыслом? — рассмеялся Доббин Модсли.

Бригитта улыбнулась, сообразив, что Аделина теперь и ее подозревает в умалишении.

— Ты такая ворчунья, — обняла она подругу.

Дерево иллюзий привычно переливалось контрастами и несочетаемыми красками, выписывало вокруг своей оси удивительный оптический мираж.

Бригитта, как, впрочем, и любой другой обитатель Скаженного леса, не смогла бы объяснить наверняка значение этого природного фокуса. Но в том, что именно дерево делало лес таким, какой он есть, сомневаться не приходилось. От него шел поток искрящихся многокрасочных точек. Искорки не рассеивались, а окутывали весь оазис и устремлялись дальше, во все уголки царства безумцев.

Девушка ощущала себя в этом месте героиней сказочного мифа, участницей волшебного действа, неподдающегося логическому объяснению. Здесь можно было выстраивать картинки в своей голове и видеть их воплощение в ледяной и водной глади, можно представлять себя кем угодно и наблюдать, как созданные образы живут в водно-ледяном отражении. Неудивительно, что король Леопольд стремился завладеть деревом. С такой мистификацией он сможет выписывать мир по своим правилам.