Книга Мы больше не люди, страница 56 – Мира Форст

Я достала письмо Алевтины и прочла адрес.

— Это пригород, – сверился Мстислав с картой. – Есть объездная дорога. И эта хорошая новость, не придется ехать через город.

Минут через сорок мы уже въезжали в частный коттеджный поселок, спрятанный от городской суеты. Тридцать домов в окружении смешанного леса. Вдалеке поблескивает водная гладь озера.

Очарование живописной местности нарушал однотонный, не слишком приятный звук. Как будто кто-то затянул заунывную мелодию из одной ноты. Причем, в два голоса. На этот звук отреагировала наша овечка. Долан завозилась на полу автомобиля и заблеяла, повторяя странную мелодию.

Внедорожник медленно катил по поселку. Уже вечерело, и приходилось всматриваться в нумерацию домов, чтобы не пропустить нужный. В одном из домов горел свет. Но табличка с номером оповещала, что нам не сюда.

Нужный коттедж оказался предпоследним. В нем горел свет. И непонятный звук шел именно за его забором.

Мстислав остановил машину, но зажигание не выключил. Так мы и сидели некоторое время, с работающим двигателем, не решаясь выйти наружу и готовые в любую секунду нажать на газ. Только Долан продолжала блеять и стучать головой о дверцу машины.

Дверь в заборе коттеджа приоткрылась. Первым показалось дуло ружья, следом настороженная физиономия Князева.

— Стас! – чуть ли не вывалилась я из машины, так обрадовалась ему, словно родному.

— Гербова?! – опустил мой одногруппник ружье. – И Удельный с тобой? – узнал он Мстислава.

Парни пожали друг другу руки. Дверь, тем временем, приоткрылась шире, и из нее, широко улыбаясь, выбежали Алевтина Демьяновна и Василиса Рогожина.

Мы обнимались, смеясь и плача одновременно.

— Что у вас стучит в машине? – спросил Стас.

Мстислав открыл дверцу, в которую билась Долан. Овечка выпрыгнула из машины и быстро засеменила к коттеджу.

— Вы возите с собой овцу? – удивился Князев.

— И не только, – усмехнулся Мстислав.

— Мамочки! – взвизгнула Вася. – Это что, волк!?

— Ага, канадский, – подтвердила я.

— Не боитесь находиться рядом с хищником? – немного попятилась Алевтина.

— Мы с ним подружились, – почесала я волка за ухом.

В первый же день, как мы подобрали зверя, обнаружила, что ему нравится, когда его чешут за острое ухо.

Волк облизнул мою руку и затем сел подле ног Мстислава.

— Неужели прекратили? – вдруг чему-то явно обрадовался Стас.

— Точно, замолчали, – подтвердила Василиса.

— Вы о чем?

— Наши мамы, Вероника, твоя и моя. Они уже несколько дней поют, – пояснила Алевтина Демьяновна.

— Поют!? – возмутился Князев. – Да они тянут какую-то заунывную мелодию. И не затыкаются! Молчат только, когда спят или едят!

— Интересно, почему они сейчас замолчали? – встрепенулась Василиса.

А я бросилась к дому.

— Мама!

Подбежала к ней, такому родному человечку. Обняла. Расцеловала в обе щеки.

Мама посмотрела на меня своими новыми белесыми глазами, отстранилась и… принялась за то занятие, за которым я ее застала. А именно, гладить Долан.

Как и мама моей учительницы. Две женщины старательно водили руками по шерсти овечки, а та блаженно закрыла глаза, тянула воздух своим искривленным носом и явно наслаждалась.

— Блин, всего-то и надо было, найти этим певицам овцу, чтобы они заткнулись, – сокрушался Стас. – Нет, ну кто бы мог подумать?