Книга Приглашение, страница 51 – Мира Форст

— Я сопоставил данные ваших анализов и мутаций, − сообщил ему через несколько дней Генрих. — И нашел фактор совпадения. Одна, подсаженная Тосе клетка, совместима с твоей клеткой, той, которая повлияла на твердость костей. Могу составить для тебя списочек всех женщин, у кого имеется клетка, как и у Тоси.

— То есть, со мной совместимы и другие женщины?

— Однозначно. Просто тебе не везло раньше на таких. Но ты же не знал, пока на Тоську не наткнулся. Кстати, Настя тебе не подойдет. Им с сестрой разные клетки подсаживали.

— Она меня и не интересует.

— Да? — удивился Генрих. — Мне вот, наоборот, от этой кошечки крышу сносит.

— Каждому свое, − философски заметил Гюнтер.

— Так что, списочек составить?

— Не надо. Я Тосю люблю. Не нужен мне больше никто.

— Понял. Но, если передумаешь, обращайся.

Гюнтер не собирался обращаться, он собирался сделать Тосе предложение руки и сердца, но… не получилось. Идиллия продлилась недолго. Месяц счастья и Тося… Тося стала некондиционной.

Однажды он вернулся с задания. Доложился руководству и поспешил домой.

Тося сидела на полу, страшно вращая глазами.

— Родная, что с тобой? — испугался Гюнтер, но еще не настолько, когда понимаешь, что, как раньше, больше не будет.

Тося реагировала на его голос, но не узнавала.

У Гюнтера тряслись руки, когда он вызванивал медиков.

— Побочный эффект проявился двадцать три года спустя. Такого никогда раньше не случалось, − сообщил ему через два дня профессор генетики, заведующий лабораторией. — К сожалению, девушка никогда больше не станет прежней.

— Не станет прежней?

Два дня Гюнтер жил надеждой, не сомневался, Тосе помогут. А теперь сообщают — сделать ничего нельзя. Ему сделалось жарко. Жар сменил озноб. Под кожей что-то сжималось в тугую пружину и мешало дышать.

— Ее переведут на остров некондиционных. Мне очень жаль.

Врач ушел. А Гюнтер еще долго стоял в вестибюле стационара.

Напиться и разрушить квартиру ему не дали Александр с Анастасией. Дядя взял на службе отгул, как только узнал. А сестра Тоси так сильно рыдала, что двум мужчинам пришлось утешать ее. Возня с Настей и контроль дяди не позволили Гюнтеру с головой погрузиться в свое горе. Первая, неконтролируемая ярость Зверя была купирована. Александр знал, теперь племянник не учинит погром в доме и пить уже не станет.

Тосю поселили на другом острове, в одном из общих корпусов для некондиционных эквивалентов. Ей выделили отдельную, совсем небольшую комнатку, где почти ежедневно бывал теперь и Гюнтер.

Он подолгу разговаривал с ней, сопровождал на прогулках. Иногда ему казалось, она вспоминает, узнаёт его. Но это был самообман. Тося его не помнила. Он подметил, что девушка существует теперь как будто в двух ипостасях. Первая, когда она спокойна, расслаблена, с удовольствием слушает его, даже смеется. Вторая, невменяемая, когда она подолгу сидит на полу и вращает глазами.

Настя также часто бывала у сестры. Как-то приехала, никого не застала ни в комнате, ни поблизости во дворе.

— Они вверх по горе отправились, − подсказала санитарка.

Гюнтер и Тося гуляли на ферме альпак. Тосе всегда нравились эти добродушные и меховые животные. Они приезжали на ферму раньше, когда еще не случилось пакостной запоздалой побочной реакции, и Гюнтер, приведя девушку сюда сейчас, надеялся, что Тося вспомнит хотя бы свою радостную реакцию на зверушек. Он не знал, воспоминания это или нет, но Тося счастливо улыбалась, дотрагиваясь до кудрявистой шерстки детеныша альпаки.