Книга Рекламный вояж, страница 3 – Мира Форст

— Ира, я сейчас, − вернулся к притянувшей меня картине.

— Я пока посмотрю, что тут в сувенирном киоске продают, − выпорхнула Ира из зала.

Подошел к заинтересовавшей картине, чтобы удостовериться, что мне не померещилось.

Для любого посетителя сюжет полотна мог бы показаться тривиальным. Но, только не для меня. Морская водная гладь, солнышко, слепящее глаза, и катер, уплывающий вдаль. На картине, выставленной в ялтинской галерее, был изображен катер с хардтопом и полузакрытым салоном. Именно на таком катере, с предусмотренной на нем защитой от брызг и непогоды, мы каждое лето плавали с отцом. Я не мог оторвать взгляд от этого катера. Он был тем самым, на котором мы вдвоем бороздили просторы Черного моря.

В период своего взросления, два летних месяца я проводил в детских и юношеских спортивных лагерях. А оставшийся месяц школьных каникул, всегда с родителями в Ялте. И каждое лето отец арендовал у местной лодочной станции один и тот же катер. Договаривался заранее, чтобы к нашему приезду катер больше в аренду никому не предоставлялся.

Я очень любил эти ежедневные морские прогулки под сопровождение любопытных чаек, высокую скорость катера и запах моря. Иногда мы просто катались, иногда удили рыбу. Искали дельфинов и морских черепах. Но чаще, занимались дайвингом. Конструкция катера предполагала специальную дверцу под хранение удочек, садков и оборудования для исследования морских глубин.

Мама редко сопровождала нас, так как уже через пятнадцать - двадцать минут ее одолевала морская болезнь. Дайвинга она боялась, а пойманную рыбу жалела.

— Лучше я полежу на пляже с интересной книжкой, − совсем не тяготилась она тем, что оставалась одна.

Прошло уже десять лет с тех пор, как я был в Ялте последний раз. Отец тяжело заболел. Врачи и лекарства не смогли ему помочь. И после его смерти, мы с мамой в Ялту больше ни разу не собрались.

Именно папа записал и впервые привел меня, семилетнего мальчика, на секцию бокса. И с тех пор бокс стал одной из главных составляющих моей жизни.

Свой первый профессиональный бой я выиграл в восемнадцать лет на чемпионате России в полусредней весовой категории.

— Сынок, я очень тобой горжусь. Не останавливайся, − сказал мне тогда отец.

Это был единственный бой с моим участием на профессиональной арене, который папа успел посмотреть. И каждый раз, особенно в самых сложных противоборствах, когда появлялось желание упасть и не вставать, в голове звучало «Не останавливайся». И я не останавливался, раз за разом выигрывая кубки, звания и медали.

— Архип, ну что ты там застрял? – вклинился в мой поток воспоминаний Ирин голос. – Дождь уже закончился.

— Да вот, картина понравилась.

— Не знала, что ты искусством интересуешься, − потянула меня Ира к выходу.

Только дойдя до отеля, запоздало сообразил, что не посмотрел на имя автора взволновавшей меня картины.

— Ира, мне надо вернуться в галерею. Ты пойдешь со мной?

— Нет уж. Иди сам, если хочешь. А я собираюсь принять душ и привести себя в порядок к ужину.

На мой взгляд, у нее и так все было в порядке, но я не стал заставлять девушку идти со мной обратно. Мы договорились встретиться за ужином примерно через час в гостиничном ресторане и разошлись в разные стороны.

Галерея встретила меня темными окнами и закрытой дверью. Согласно табличке с указанием часов работы выставочного зала, галерея закрылась пятнадцать минут назад. Подойти сюда утром не получится, так как на следующий день у нас с Ирой арендована прогулочная яхта. «Вернусь в галерею после морской прогулки», − решил я.