Онлайн книга «Я и баб(к)а, я и маг»
|
«Память акцептора открыта на 12 %», — услужливо сообщила Система. Мерси. В этот момент в голову действительно полезли обрывки воспоминаний. Замелькали лица: женское, невероятно красивое, несмотря на следы увядания. Мама. Сердце не просто застучало, а загремело в груди. Чувство вины, непонимание, слабая надежда заслужить, наконец, хоть какое-то одобрение. Так, всё понятно. Мать Вельты была властной, холодной женщиной, подавившей свою дочь. Отсюда и привычки моей предшественницы в отношении племянницы. Классический пример из психологии. Будем корректировать. Мы не рабы, рабы не мы. И другое воспоминание: пожилое мужское лицо, грубоватое, не слишком красивое… совсем не красивое, но доброе, с выражением сочувствия и нежности. Отец Вельты. И где же вы сейчас, дорогие мои старики? Глава 12 Я сидела на кухне, перебирая в уме обрывки чужих воспоминаний, и не чувствовала, что они чужие. Словно это я, а не Вельта — нелюбимое дитя — постоянно ссорилась с мамой и находила утешение в крепких объятиях добродушного отца. Причины ссор Вельта уже сама не помнила. Подозреваю, что они рождались на пустом месте. Так обычно бывает с детьми, которые вызывают у родителей раздражение… и отторжение. Если я нелюбимая дочь, то любимой наверняка была моя сестра, мама Мольки, красавица и актриса королевского театра, если это не выдумки скучающего по матери ребёнка. О сестре память почему-то молчала. Молька возилась в комнате со своей куклой. Я слышала, как она восклицает: — Мари, держи шпагу! Отбивай абордаж! — потом пауза и уже другим, низким, грубым, «пиратским» голосом: — Ты не победишь, красавица, все сокровища наши! Маленькая актриса, первые роли. Я улыбнулась. Ребёнок счастлив. Что может быть лучше? На столе передо мной лежал потрёпанный, явно самодельный блокнот в обложке из куска кожи с засаленными уголками. Вельта практически не использовала его для записей: грубо сшитые страницы в начале блокнота были чисты, если не считать моих купи-потрать заметок. Странно. Вид у записной книжки был заслуженный — затасканный. Догадавшись, в чём дело, я перевернула её задней обложкой кверху. С замиранием сердца раскрыла. Ну пусть, пусть в блокноте будут какие-нибудь профессиональные секреты — для чайников, желательно! В нем и были секреты. Схемы. Сразу вспомнились зеленые школьные тетрадки Димы, моего мужа-математика, которые он покрывал математическими символами. Когда я ужасалась сложности алгебраических вычислений, он шутил, что для него такими же замысловатыми являются мои наброски монографии по лингвистическому анализу сонетов Шекспира. Я провела пальцем по первой странице. Тонкие линии складывались в круги, пересекающиеся дуги с точками на пересечениях. В центре каждого рисунка был маленький кружочек, заштрихованный под наклоном. Что-то мелькнуло в голове, и я ухватилась за воспоминание. Векторы. Векторы энергетического потока. Можно запитать артефакт от внешнего источника источника… м-м-м… кристалла. А можно от… Доступ к навыкам акцептора: частично открыт, ограничен. Причина ограничения: конфликт души и тела. Память акцептора раскрыта: на 15 % (+3 %) Опыт акцептора: раскрыт на 10 % (+3 %) До устранения конфликта: 45 % (–1 %) Я чуть не взвыла вслух. И снова этот конфликт! Всего один процент добавили к жизни! Издевательство! И ни одного нового навыка, кроме внимательности к деталям, лишь ограниченный доступ! |