Книга Дело о разбитом сердце, страница 89 – Наталия Журавликова

— И где прячется от правосудия господин Колер?

Прячется? Что это за мужлан несет ерунду в моем собственном отделе?

Выглянув, я увидел здоровенного нахала. Его лицо было смутно знакомым. Точно, я как-то встречался с ним дома у тети.

Эдуард Бивик, инспектор уголовной полиции.

— Чем обязан? — спросил я его. Каюсь, это могло прозвучать излишне высокомерно.

— Своим поведением, разумеется! — захохотал Бивик. — Я вас арестовать пришел, Матиас. Хоть я вашу тетушку и уважаю, да против закона не попрешь.

— И за что же вы меня решили арестовать? — не понял я.

— Да как же? — бугай выглядел удивленным. — Ясно ведь. Вы подозреваетесь в убийстве вашего начальника, несчастного Григора Хомера. И в покушении на жизнь детектива Бренды Холмс.

— Что? — к такому повороту я был совершенно не готов. Да, я на Бренду, можно сказать, покусился. Но никак не на жизнь! И вряд ли бы она о таком стала заявлять.

— А то! — важно и самодовольно пропел Бивик. — Видать, потому начальник Питерсон и отстранил ее от дела, передав всё мне. Потому как конфликт интересов будет.

— Бренду отстранили?

Я опешил от такого количества неприятных новостей за короткий момент.

— Именно. Я теперь завершаю расследование. И веду его, как подсказывает моя интуиция сыщика и безупречные улики. Так что, пройдемте со мной.

— Вы мне предъявлете обвинение? — спросил я сухо. А внутри сердце подпрыгивало.

— Пока что нет, — с сожалением вздохнул инспектор, — только задерживаю. Но судья уже назначил предварительные слушания. На сегодня, после обеда. Так что за обвинением дело не станет.

Как всё быстро. Я повиновался. Не хотелось выходить из департамента в наручниках, поэтому спокойно пошел за инспектором, не заставив его приложить силу.

К счастью, Бивик держался корректно, сказывался его страх перед тетушкой. Меня привезли в управление и поместили в камеру предварительного досудебного пребывания. Я в ней оказался в одиночестве и особых лишений с тяготами не ощутил.

Бренду сняли с дела. Это нехорошо. Когда она во главе расследования, как-то спокойнее. А тут я в первый же день оказался в тюрьме. И вот-вот приду на скамью подсудимых.

Но сначала мне в камеру обед принесли. На удивление, неплохой. Я ожидал тюремную баланду и хлеб чуть ли не с червями, уж не знаю, почему. И комплекс из трех блюд заставил меня устыдиться. Наваристая солянка, котлета и рисом, легкий овощной салат. Что ж, если сяду за убийство Хомера, хотя бы голодным не останусь.

Сразу после трапезы за мной явился Эдуард Бивик. Крошки от пончика на его подбородке говорили, что инспектор тоже перекусил. Потянув носом, он сказал с осуждением:

— Соляночка и котлетки! Вот чем вас, душегубов, кормят, пока трудяги сухой корочкой перебиваются. Пойдемте, Колер, судья Топс ждет.

Судья Марианна Топс — худощавая пожилая дама, взгляд которой напомнил мне почему-то о Бренде. Или мне все о ней теперь напоминает?

— Все в сборе? — строго спросила она.

— Еще нет, ваша честь, — с уважением сказал ее помощник, — у подозреваемого есть защитники. Их и ждем.

Защитники? У меня?

Я с удивлением оглядел почти пустой зал. В нем, кроме Бивика, сидело несколько полицейских и помощник Бренды, Лафер. Интересно, между ними и правда что-то есть?

— Всем доброго дня! — в зал заседаний решительным шагом прошествовала тетя Розалинд. За ней семенил верный дангутан. — Мой дорогой Мати, тебя тут не били?