Книга Дело о разбитом сердце, страница 42 – Наталия Журавликова

— Так и есть.

— На вас так повлияло назначение Григора Хомера, которого вы считали бесталанным? — поинтересовалась я.

— Да, наверное, — что-то в ее реакции показалось мне подозрительным. Вроде бы она даже не сразу вспомнила о конкуренции в отделе.

— Подождите, а откуда и когда вы узнали о смерти вашего начальника?

Если пациентке неврологии сообщают такие вещи, у меня большие вопросы к их главному знахарю.

— Тоже вчера. Мне при выписке осторожно очень обо всем рассказали. А потом еще успокаивали. Если бы стало хуже после таких новостей, оставили бы на пару дней подольше. Но я справилась!

Что-то у меня сомнения насчет последнего. Эвон как шейка-то дергается.

— И я сразу поняла, что Матиас — тот, кто расправился с Хомером, а раз его еще не арестовали, значит нет веских улик. Но когда вы со мной поговорите, эти улики у вас появятся.

— Даже так? Тогда почему мы время тянем? — раздраженно спросила я, уверенная, что она сейчас начнет нести ерунду.

— Хорошо, давайте к делу. Чаю хотите?

Я вначале хотела сказать, что не до него сейчас, но передумала. У меня сегодня и завтрака не было.

Жерардина побежала заваривать чай, но в процессе щебетала:

— Стресс у меня был, потому что обстановка в отделе сделалась просто невозможная. Матиас каждый день шипел на Григора. Нет, это вроде как даже вежливо звучало. Но знаете, так недобро! И когда Хомер нам давал распоряжения, и вроде как интересовался, мол, коллеги, как вы собираетесь выполнять задание, Матиас всегда дерзко спрашивал: «А вы сами не знаете?»

— И поэтому вы думаете, что он — убийца? — спросила я с сарказмом.

— Не только!

Жерардина разливала чай по кружкам. Пахло обалденно.

— У меня еще есть пирожные с персиковым джемом, — похвасталась Жерардина.

Я согласилась. Исключительно, чтобы поддержать контакт с подозреваемой и расположить ее к откровенности. Ну и потому что у меня рот слюной наполнился, а это говорить мешает.

— Так вот, — Новес поставила передо мной чашку и тарелочку с аппетитной сдобой.

— Перед тем, как попасть в лечебницу, я уже была дерганая, у меня были свои личные проблемы еще. Но они дела не касаются. Я так на пределе, а тут еще захожу в кабинет и слышу крик Матиаса:

— Клянусь, вы тут недолго продержитесь, Хомер! Вот увидите, завтра же всё изменится.

А Хомер холодно так отвечает:

— Завтра? Что ж, хорошо что вы обозначили конкретные сроки, юноша. Завтра же я вас уволю.

И тут они заметили, что я пришла, замолчали.

А у меня такое вдруг сердцебиение случилось, что я дышать не смогла. Целитель сказал что это панический синдром, и меня забрали подлечиться.

Значит, Хомер еще и уволить Матиаса пообещал. Но не успел. Теперь стало понятно, из-за чего подозреваемый и жертва поссорились за полчаса до трагедии. Колер сам признался, что угрожал ему. Наверняка у них вновь зашел разговор об увольнении, ведь они прервались, когда зашла Жерардина. А потом ей стало плохо и все хлопотали вокруг бедняжки. И к тягостной беседе вернулись как раз на следующий день.

Матиас Колер. Как мне не хочется в это верить.

И тут я вспомнила, почему Бренда подозревала Жерардину.

— Так. Ваша версия мне понятна, мисс Новес, — сказала я, глотнув ароматного чая, — теперь объясните, каким образом вы передали записку Григору Хомеру, и назначили ему встречу в парке как раз перед тем, как он погиб?