Книга Папа укради мне маму, страница 15 – Ирэна Солар, Ирина Ярова

Он махнул головой в сторону большого дивана у окна, и я невольно проследила за его взглядом. Диван действительно был просторным, обитым темно-зеленой тканью. Подушки выглядели мягкими и удобными. Я быстро прикинула — если прижаться к спинке дивана, у стены, то между мной и Эдгаром останется достаточно места. А в случае чего я смогу отбиться или даже убежать.

Но что если он не станет держать дистанцию? Что если решит воспользоваться своим преимуществом? Сердце заколотилось быстрее от страха.

— Ты же не станешь принуждать меня? — спросила я напрямую, краснея от стыда за столь откровенный вопрос.

В нашей культуре такие вещи не обсуждались открыто. Девушка должна была молча подчиняться воле мужчины, доверившись его благородству.

— Я не насильник, — ответил Эдгар сухо, и в его голосе прозвучала даже некоторая обида.

Я облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает мои плечи. Что-то в его тоне убедило меня — он говорил правду. Этот человек мог быть жестким, мог похитить меня против моей воли, но принуждать к близости не стал бы. Я чувствовала это всем своим сердцем.

Успокоившись, я вернулась к наблюдению за его кулинарными талантами. Искоса поглядывая на его руки, я запоминала каждое движение, каждый прием. Когда он резал морковь тонкими кольцами, я мысленно повторяла последовательность действий.

В это время Дени играл на полу рядом с нами, катая свою деревянную машинку и изредка поглядывая на отца. Ребенок явно привык к тому, что папа готовит еду, и не видел в этом ничего удивительного.

Мне Эдгар нож в руки не доверил, мотивировав это заботой о моей безопасности. Но я прекрасно понимала истинную причину его осторожности. Он боялся, что я могу причинить вред ему или себе. И я не могла его за это винить — в его положении я бы тоже так поступила.

Взяв в руки луковицу, я покрутила ее в ладонях, рассматривая золотистую шелуху.

— Что с ней делать? — спросила я, вопросительно глядя на Эдгара.

— Его нужно очистить и порезать на мелкие кубики, — объяснил он, не отрываясь от нарезки картофеля. — Только осторожно — он очень жгучий. Лучше не подноси близко к глазам.

Я сначала не поняла, что он имеет в виду. Разве лук может быть жгучим? Очистив луковицу от шелухи, я поднесла ее поближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть. И тут же пожалела об этом.

Резкий, едкий запах ударил в нос, а из глаз хлынули слезы. Я не могла остановиться — слезы лились ручьем, размывая все вокруг в мутное пятно.

— Вот же гадость! — воскликнула я, отбрасывая луковицу в сторону и вытирая рукавом слезы.

Это только усилило жжение. Слезы текли еще сильнее, и я почувствовала себя совершенно беспомощной перед этим коварным овощем.

Эдгар засмеялся — не злобно, а с искренним весельем. Его смех был глубоким и заразительным, и даже сквозь слезы я не могла не улыбнуться собственной глупости.

— Зато он очень полезный, — сказал он, все еще посмеиваясь. — И без него суп будет невкусным.

Дени, услышав смех отца, поднял голову от своих игрушек и с любопытством посмотрел на нас. В его больших глазах светился интерес — видимо, он редко слышал, чтобы папа так весело смеялся.

— Папа, что случилось? — спросил мальчик, подползая ближе.

— Лейла впервые чистит лук, — объяснил Эдгар, ловко нарезая злополучный овощ мелкими кубиками. — Он заставляет всех плакать.