Книга Ты будешь нашей невестой, страница 17 – Лили Бэнг

Я вылезла, подобравшись от внезапного холода и внутренней дрожи. Мы вошли в подъезд с облупленными стенами и запахом сырости. Поднялись на второй этаж. Кирилл постучал в дверь с номером «7» — два коротких, один длинный. Дверь тут же открылась, и перед нами возник ещё один мужчина — не такой массивный, как братья, но с таким же каменным, ничего не выражающим лицом. Он молча кивнул и пропустил нас внутрь.

Квартира была пустой. Ни мебели, ни штор. Только голые стены и грязные полы. В центре самой большой комнаты стоял простой деревянный стул. На нём сидел Коля.

Увидев его, я замерла в дверях. Он был бледным, почти серым. Одежда на нём мятая, волосы всклокочены. На щеке краснел свежий синяк. Он сидел, сгорбившись, уставившись в пол, но когда мы вошли, его голова дёрнулась вверх. Его глаза, полные животного страха, метнулись к Артёму и Кириллу, а потом впились в меня. В них была такая надежда, будто сам супермен прилетел вызволять его. Мне стало противно.

— Наташ! — его голос сорвался на визгливую ноту. — Ты… ты жива! Слава Богу! Я так боялся!

Он попытался встать, но стоявший рядом «надзиратель» тяжёлой рукой прижал его к стулу.

Артём медленно прошёлся по комнате, его шаги гулко отдавались в пустоте. Он подошёл к окну, выглянул, проверяя что-то, и только потом повернулся к Коле.

— Ну что, Касаткин? Где деньги? — спросил он безэмоциональным тоном.

— Я… я всё улажу! Клянусь! — залепетал Коля, его пальцы судорожно вцепились в края сиденья. — Дайте мне ещё немного времени! Я нашёл инвестора! Он… он согласен вложиться!

— Инвестора? — Кирилл, стоявший рядом со мной фыркнул. Он сложил руки на груди, изучая Колю с явным отвращением. — Ты в зеркало-то на себя смотрел в последнее время? Какой инвестор на такое говно посмотрит?

— Дайте мне ещё немного времени! Я всё сделаю! Устроюсь на три работы! Заложу почку! Только, пожалуйста, не бейте больше…

— Твоя почка мне на хрен не сдалась, — отрезал Артём. — Договор есть договор. Ты просрал наши деньги. Знаешь, что бывает за это?

Коля снова взглянул на меня, его глаза умоляли. — Наташа, скажи им! Скажи, что я всё улажу! Ты же видишь, что они со мной сделали! Они же тебя не трогали, правда? Вот видишь! А меня… меня избили! Скажи что-нибудь!

Последние слова прозвучали особенно жалко и фальшиво в этой вонючей комнате.

Все взгляды — ледяной Артёма, насмешливый Кирилла, безразличный охранника — устремились на меня.

Я сделала шаг вперёд. Ноги были ватными, но я заставила их двигаться. Остановилась в паре метров от стула. Смотрела на этого жалкого, трясущегося человека, которого ещё неделю назад собиралась назвать мужем. И не чувствовала ничего. Ни злости, ни жалости. Пустоту.

— Они обращаются со мной лучше, чем ты, — ответила я. — Они не бросают. Не предают. И они… — я запнулась, чувствуя жар на щеках, но продолжила, глядя ему прямо в глаза, — они знают, как обращаться с женщиной. Даже с такой, которую купили по долговой расписке.

Коля смотрел на меня не понимая. — Что… что ты говоришь? Они же тебя… Наташ, они тебя насилуют!

Я засмеялась. Коротко, сухо. — Насилуют? — переспросила я. — Нет, Коля. Меня не насилуют. Со мной обращаются как с женщиной. А ты поступил как мразь. И всегда так поступал, потому что никогда не был мужиком.