Книга Новенькая не для меня, страница 51 – Тина Дорофеева

С трудом отдираю пальцы от подоконника и зарываюсь в волосы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Мам, все хорошо? – голос меняется.

В него проникает страх.

— Конечно, сынок, а что? – мама старается говорить непринужденно, но я сквозь трубку ощущаю, что как-то все не так.

— Да нет, ничего. Просто спрашиваю. Ладно, целую тебя, побежал на уроки.

— Давай. Ты приедешь на выходных?

Этот вопрос окончательно добивает меня.

— А ты дома будешь?

— Конечно, а где же мне быть?

— Приеду, – через силу выдавливаю.

Отключаюсь и вижу, как из-за поворота выруливает Глеб.

— Глебас, – окликаю друга, и он оборачивается, – иди сюда.

Сам не могу и шага сделать, ноги как в свинец окунули. Не двигаются даже.

— Чего орешь? – Глеб облокачивается рядом и вопросительно изгибает бровь.

— Меня на уроках сегодня не будет, – смотрю перед собой, в голове составляя план, как бы улизнуть домой, – отмажь меня.

— В смысле? Как я тебя отмажу?

— Ну, блин, не знаю, – взрываюсь и повышаю голос, Глеб удивленно округляет глаза, – скажи, что после столовки скрутило и я не могу с толчка слезть. Включи фантазию, блин!

Вскидываю руки и ловлю на себе вопросительные взгляды школьников.

— Чего вылупились? Идите куда шли, – рычу, и они тут же втягивают головы в плечи.

Снова это чувство надвигающейся агрессии. Руки подрагивают в ожидании жертвы, на которой можно выместить злость, копившуюся не один день.

Стискиваю зубы, вдалбливая себе, что это вот вообще не выход. Нельзя мне сейчас штрафы ловить.

— Яр, что случилось? – в голос Глеба проникает волнение, и он хватает меня за плечо. – Ты чего опять срываешься, брат?

— Домой мне надо срочно.

— Опять что-то с мамой?

Бесит, что в один день дал слабину и вывалил все на Глеба и Ромыча, но с другой стороны, если бы не рассказал, сцепился бы с кем-нибудь.

Просто киваю и снова ерошу волосы.

— Ну давай, гони, я что-нибудь придумаю.

— Спасибо, Глебас, – хлопаю по спине и срываюсь с места.

Почти возле входа чуть ли не сбиваю Снежинку. Она покачивается, но я быстро перехватываю её, чтобы не свалилась.

Бормочу извинения и ловлю её удивленный взгляд.

Но мне сейчас не до разговоров. Да и нужны ли они?

Ярослав

Долетаю до дома в рекордно короткое время. Переживаю за то, что объявится отец и что-нибудь ещё сотворит с мамой.

Мне не понравилось, как она мне отвечала, и я лучше скатаюсь и своими глазами проверю, все ли в норме. Или все же моя чуйка работает исправно.

Перед машиной незамедлительно распахиваются ворота, и я вжимаю педаль газа.

Телефон разрывается от звонков от старосты, но я игнорю все на свете. Сейчас состояние мамы встает на первое место, а остальные вполне себе в состоянии подождать и потерпеть.

В доме стоит тишина. Скидываю кроссовки и прохожу по полутемному холлу. Под кожу забирается мороз. С момента переезда сюда никак не могу смириться с тем, что это теперь мой дом.

Тут слишком все не так. Нет того уюта, который был в квартире, которую занимали родители до взлета отца.

— Мам, ты дома? – взбегаю на второй этаж и проверяю спальню мамы. Там никого.

От этого в груди сердце разгоняется.

— Ма, – снова кричу в пустоту.

С конца коридора доносится игра пианино, и ноги несут туда. Когда-то, опять же, словно в прошлой жизни, мама часто играла на фортепиано, а я по малолетству обожал её слушать.