Книга Сводная не для меня, страница 66 – Тина Дорофеева

Мама подходит почти вплотную.

— Я хотела извиниться.

Не верю, что она сказала именно то, что я сейчас услышала. Мама смотрит прямо в глаза. А я не знаю даже что ответить.

— Ладно, – все же удается выдавить единственное слово.

— Сейчас у меня какой-то период, что я совсем не могу контролировать себя и иногда говорю то, чего совсем не думаю.

Киваю. Мне все ещё нечего ответить на мамин выпад.

— Я хотела ещё побеседовать с тобой по поводу танцев.

А, ну вот. Вот это уже более похоже на привычную маму. Сейчас будет выяснять, какие у меня шансы остаться на месте капитана группы поддержки.

— Что именно? – показательно вскидываю руку с часами.

Мама хмурится и я почему-то заостряю внимание на морщинке между бровями. Не замечала её раньше.

А может просто давно так близко не стояла с собственной матерью?

Эта мысль режет сильнее ножа. Мысль, что мы настолько отдалились. Я с дядей Ромой стала ближе, чем с мамой.

— Ты сказала, что не сможешь продолжать заниматься танцами.

— Ну да. Мне врач сказал, что для начал нужно восстановиться и набраться сил, а тренировки могут окончательно подорвать здоровье.

Мама замолкает, а я сплетаю пальцы и напряжение растекается по всему телу.

— И ты собираешься совсем бросить?

— Мам, – начинаю злиться, она словно опять меня не слушает, – я же говорю. Это даже не рекомендация врача. Меня поставили перед фактом.

— Понятно.

Этот разговор загоняет меня в тупик.

— Мам, для чего ты меня задерживаешь? Все это я тебе говорила по телефону, и говорила, что тебе нужно найти время и приехать со мной к врачу.

— А я тебе говорила, что я не могу сейчас вырваться с работы, – мама повышает голос.

А у меня возникает желание закрыть руками уши и не слышать.

— Тогда зачем ты сейчас пытаешься притвориться, что тебе не все равно, – не могу оставаться спокойное.

Тоже голос начинает звенеть от злости. Мне надоело. Надоело это бездействие, это равнодушие.

Не понимаю, что и когда пошло под откос.

— Почему ты стала такой? – выдыхаю вопрос, который давно уже вертится в голове.

Но только сейчас я рискую спросить, стоя к маме лицом к лицу.

— Какой?

— Безразличной. Я тебе надоела? Что я сделала не так? Почему ты так ко мне стала относиться? – я уже кричу.

И уверена, что мой крик легко может услышать дядя Рома, который в выходные дома.

Но мне все равно. Мне надоело молчать!

— Да как ты со мной разговариваешь, Вероника?

Делаю несколько шагов назад, чтобы оказаться подальше. Делаю глубокий вдох.

— Так, как ты заслужила! Мне семнадцать лет, мне нужна забота родителей! Но отец не может мне дать эту заботу, а матери просто наплевать!

Срываюсь окончательно. Сжимаю кулаки, давя желание заорать и хорошенько долбануть хотя бы по стене, чтобы разрывающая изнутри боль от безразличия матери не добила меня.

— Вероника!

— Что, Вероника? Что?

— Я вообще-то работаю и делаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась, – мама слегка бледнеет и обхватывает шею словно ей а этот момент перестает хватать воздуха.

— Я нуждаюсь во внимании и заботе, черт. Неужели ты не можешь этого понять?

— Девчонки, а чего раскричались? – в комнату заходит дядя Рома и переводит взгляд с меня на маму.

— А мама решила поговорить. Про танцы. Да, мам? Не про здоровье. Которое сейчас висит на волоске, а про чертовы танцы, которые я ненавижу всей душой!