Книга Зов лисы, страница 66 – Валерий Горшков

Рослый мужчина в самом расцвете лет, стоявший перед ними, сделал вид, что ничего не заметил. Как стало понятно из контекста, он рассказывал о поиске пожилых с деменцией.

— Людей с возрастными ментальными нарушениями нам приходится искать чаще других, — говорил инструктор. — Они пропадают и в городской местности, и в лесах. Алгоритм их поиска нестандартный, хотя в нём есть все составляющие обычного поиска: общение с заявителями, опросы свидетелей, проверка камер наблюдения на месте пропажи при наличии. Инфорги^[34] распространяют информацию о пропавшем, звонят в больницы. Главная ошибка родственников любых пропавших, но таких особенно — ждать сутки перед тем, как заявлять о пропаже. Через сутки шанс найти человека живым падает на пятьдесят процентов. В случае с ментальными нарушениями шанс ещё ниже.

— Почему? — спросил старательно всё конспектировавший парень справа от Агаты.

— Такие люди теряют память и возможность ориентироваться, — пояснил инструктор. — И чем дольше они находятся вне дома, тем сильнее всё забывают. Сказываются стресс, травмы, отсутствие необходимых медикаментов. А ещё на них многие не обращают внимания — зачастую пожилые люди с амнезией выглядят опрятно и способны поддерживать логичный разговор. Понять, что с ними что-то не так, можно только при длительном общении. Ключевым в поиске таких потеряшек^[35] является их паттерн поведения, который можно выяснить, узнав прошлое человека.

— Прямо детективное расследование, — заметила девушка с разноцветными прядями в волосах, сидящая слева. — А люди помогают в этом?

— Не всегда. Бывает, родные начинают нервничать, когда у них расспрашиваешь, где пропавший учился, работал и жил, — ответил инструктор. — Деменция не стирает воспоминания, а искажает их, как и восприятие реальности: потеряшка может отправиться на свою старую работу, поехать к дому, который уже давно снесли, или стремиться навестить умерших много лет назад родственников.

Кто-то особо впечатлительный ахнул в конце учебного кабинета.

— Как я уже говорил, ждать даже одни сутки после любой пропажи нельзя. Распространённое «правило трёх суток» — это опасный миф, — вернулся к плану обучения инструктор. — Чем быстрее будет начат поиск, тем больше вероятность его успеха. Например, летом человек без специальных навыков может выжить в лесу от трёх до семи-девяти суток. И это полностью здоровый, дееспособный. С наступлением холодов осенью и зимой это время катастрофически сокращается до суток, максимум двух, однако иногда речь идёт о часах. Так что наша задача — обогнать этот счётчик.

Чем дольше Агата слушала инструктаж, тем отчётливее перед глазами у неё проявлялся образ отца. Его отрешённый взгляд, прикованный к пустому пространству, желание слушать пустые радиоволны, редкие приступы прояснения рассудка, в которых он её не узнавал. А ведь всё началось именно с ментального искажения после пропажи мамы, желания найти секретную радиостанцию.

Агата потянула вверх руку.

— Такая деменция бывает только у пожилых? — спросила она. — Или может начаться раньше?

Другие новички повернулись посмотреть, кто задал этот вопрос. Инструктор понимающе кивнул — его, похоже, интерес Агаты не удивил.

— Не так часто, но по разным причинам подобные состояния бывают и в более молодом возрасте, — подтвердил он. — Это может быть ранняя форма деменции, последствие каких-то серьёзных травм головы и сильного стресса, симптом других заболеваний. Будет та же картина — с потерей памяти, дезориентацией и уходом в альтернативную реальность, — но только значительно страшнее, потому что здоровый физически человек способен и уйти дальше, и другим навредить, и оказать сопротивление при попытке его вернуть.