Книга Зов лисы, страница 41 – Валерий Горшков

Бросив на Агату полный триумфа взгляд, она растворилась в толпе входящих в здание автовокзала. Ушли и зеваки. В наступившей тишине Русик немного отодвинулся на скамейке, а затем поднялся.

— Ладно, я это… — промямлил он. — Мне написали тут… Сумку, оказывается, сейчас нужно передать…. Я побежал, в общем… Давай!

Автобус к Ведлозеру вызвали на посадку. Вытерев так и оставшееся сухим лицо, Агата набросила на плечи рюкзак и поспешила к платформе. Вместе с другими пассажирами она прошла в автобус.

Холодное стекло обжигало лоб даже через капюшон толстовки. Несмотря на это, заняв долгожданное положение, она позволила себе расслабиться. Едва утяжеляющая затылок боль ушла, веки сомкнулись, и, незаметно для самой себя, Агата полетела в бесконечную пропасть дрёмы.

Она очутилась на берегу чего-то бескрайнего и серого. Она понимала, что ей снился сон — тот самый, что преследовал её с самого детства, — но даже через силу не могла заставить себя проснуться. Ей нужно было досмотреть его почти до самого конца, ведь там появлялся миг, из которого всегда удавалось вырваться.

Вода, или то, что её заменяло, свинцовой гладью уходила в бесконечность без горизонта. Густой, осязаемый давящей толщей воздух поглощал все звуки — и её шаги, и тяжёлое дыхание, и даже отзвуки безумно быстро колотящегося в груди сердца.

Сбоку, у границы между тонущими в бескрайней тьме сушей и водой высилась огромная одинокая скала из мшистого камня с золотыми прожилками, местами поросшая лишайником кровавого оттенка. В центре скалы на всю её высоту тянулся разрыв — рако. Теперь Агата знала это слово. Камень словно разорвали пополам, будто кусок ткани, а затем наскоро скрепили грубыми стежками. Но стежки эти не держали разлом, расползались на скрученные, подобные чёрным корням волокна.

Из щели сочился чёрный свет — настолько концентрированный мрак, что он светился тьмой, излучал её, обращая всё, чего касался, в тени.

В самом центре этого источника тёмного света зашевелилось нечто. Наружу, хватаясь за края рако, вылезли бугристые пальцы, похожие на многократно перевязанные в узлы, пропитанные смолой канаты. За ними, пульсируя холодом, показалась бесформенная, тягучая тень. Глубоко внутри этой пульсирующей пиявкой тени проступало маленькое бледное лицо без черт, словно гипсовая маска или слепок настоящего лица. Нечто заметило Агату. Отделившись от разрыва, оно поплыло к ней, не издавая ни звука.

Агата не могла двигаться, а чернота смолянистым пятном надвигалась, готовясь её поглотить. Тепло начало покидать её тело и устремилось навстречу ледяной сердцевине тьмы.

Пальцы создания тянулись к Агате, потрескивая старыми деревьями, и уже находились в нескольких сантиметрах от её груди и лица. И в этот момент из самой глубины зева рако донёсся женский голос, глухой, словно звучавший из-подо льда. Он произнёс всего одно слово забытым, плохо узнаваемым голосом.

— Агата…

Рванувшись назад, Агата ударилась шишкой на затылке об стекло и вскрикнула. Остаточная тьма рассыпалась от вибраций автобусного двигателя, и за окном проявилась автостанция в Ведлозере. Последние пассажиры покидали салон.

Подхватив рюкзак, Агата выскочила на улицу. Это оказалось довольно крупное село, которое в сравнении с Калмарантой хотелось назвать пгт. Улицы Ведлозера были длиннее и обладали сложной структурой, оплетая одноимённый водоём.