Книга Зов лисы, страница 37 – Валерий Горшков

— Жива ли мама? — спросила Агата. — Где она? Можно ли её вернуть?

Нойд не отвечал ни на один вопрос. Он лишь глядел на Агату с едва уловимой улыбкой.

— Ступай, — попросил он. — Крест на двери держаться будет, пока боль снова не переполнит тебя. А тиетяйю ищи вопросом, на который нет ответа. Будет вопрос верным — и дорога сама к нему приведёт.

Свежий воздух ударил в лицо покидающей избу Агате. После спёртого, напитанного благовониями он показался неприятно пустым. За спиной скрипнула и стукнула об косяк провисшая дверь. Дом нойда опять стал выглядеть покинутым и безмолвным.

Агата понятия не имела, какие именно правильные вопросы ей следовало задавать и кому, но решила не терять времени на напрасные раздумья. Раз уж Ивой упомянул сразу два населённых пункта — Ведлозеро и Чёрную Реку, то искать нужно было в одном из них.

Открыв карту на телефоне, Агата решила ехать в ближайшее место — Ведлозеро. Там она и надеялась увидеть тиетяйю Антери.

Чтобы добраться до Ведлозера, нужно было успеть на автобус в Петрозаводск. Уже оттуда с автовокзала до села ходил регулярный рейс.

Вернувшись к магазину, Агата увидела на скамейке всё тех же пожилых женщин. Не изменяя себе, они даже не удостоили её взглядом.

Автобус к остановке в сторону Рыбреки подъехал минут через пятнадцать. Всё это время Агата боролась с подступающим волнением. Её не покидало ощущение, что она выбрала путь, которым до неё не пробовали отыскать маму ни полиция, ни волонтёры, ни, возможно, даже отец. Он пытался интерпретировать записи мамы через понятные ему явления, переложить мифы на радиоинженерный язык, а нужно было просто повторять её последние поиски мифологических мест. Вот только раньше свидетелей этих поисков могло найтись много, а теперь те, кто встречал маму, если и живы, вряд ли помнили подробности.

Людей в автобусе до Петрозаводска ехало гораздо больше. Сесть Агате удалось только после того, как несколько пассажиров вышли в Шёлтозере, а ещё пара встала, чтобы не пропустить Вехручей.

Лес подступал к самой дороге, поэтому, когда из него вышли двое, Агата без труда смогла рассмотреть их лица. Впереди шёл старик с немного неестественно плоским лицом, одетый в брезентовую куртку. За плечами у него вздулся абалаковский затасканный рюкзак. На белой панамке чернела собранная москитная маска, а на ногах болтались просторные резиновые сапоги.

Следом за первым стариком шёл второй. Двигался он украдкой, но довольно резво, из-за чего Агата не сразу признала в нём обычно хромающего деда Матвея. Тот не только следил за стариком в панамке, но и узнал Агату — встретился с ней взглядом, после чего начал бормотать что-то под нос.

Агата прильнула к стеклу. Оба старика остались позади двумя стремительно уменьшающимися точками. Матвей начал казаться ей странным — не своим появлением в лесу достаточно далеко от дома, а противоречием между обычно неловкими движениями и той тренированной скрытностью, которую проявлял только что. И это сбивало с толку — возникло сомнение, что она действительно видела Матвея. Никакой причины для его притворства умалишённым стариком она придумать не могла.

После долгой тряски в автобусе шишка на затылке разнылась. Стало неприятно даже просто держать голову прямо. Хотелось лечь на живот или хотя бы прислониться куда-то виском, расслабить шею, однако свободных мест в зале ожидания на автовокзале Петрозаводска не осталось.