Книга Зов лисы, страница 33 – Валерий Горшков

Опытные наблюдатели за «Радиостанцией Судного дня» как один отмечали пугающую тенденцию: в последние годы сообщения учащались. Если раньше голос диктора мог сохранять радиомолчание по нескольку лет, то теперь озвучивал неведомые послания еженедельно, а иногда даже ежедневно. «Жужжалка» будто просыпалась. Из-за этого каждое слово, каждый бессмысленный для сторонних наблюдателей слог привлекал к себе всё больше внимания. В трансляциях искали ключи к текущим и грядущим мировым событиям.

Агата закрыла вкладку и уставилась в окно на ремонт дороги. Рабочие обновляли полотно на встречной полосе у въезда в Рыбреку. Бездумно наблюдая за их действиями и грохочущей спецтехникой, она думала, что её отец слышал в эфире «УВБ-76» ключ вовсе не к новостям, а ко всему тому скрытому и непостижимому, о чём обычные люди предпочитают не думать. К тому, что пыталась найти её мама. Вот только что это было?

За окном Рыбрека проносилась кадрами знакомого посёлка. Вид разбросанных в зелени разноэтажных домов до того напоминал Калмаранту, что даже только покинувшая её Агата на миг подумала, будто приехала обратно. Брёвна в старых избах складывали тем же образом, косую изгородь журавлиным крылом можно было встретить в обоих населённых пунктах, двухэтажные многоквартирники копировали друг друга, да и более современные постройки из кирпича рифмовались так, будто их возводили по одному и тому же проекту.

Поглядывая то в одну, то в другую сторону от дороги, Агата заметила знакомый зелёный УАЗ отца — пока ещё не переделанный под нового хозяина. Внедорожник стоял на засыпанной каменной крошкой площадке возле двухэтажного четырёхквартирника с синей крышей.

Поскрипывая дребезжащим пластиком внутренней обшивки, автобус выскочил на ровный участок дороги, сжатый смешанным лесом с двух сторон. Деревья настолько плотно росли друг к другу, что за ними не удавалось ничего рассмотреть, хотя Агата знала, что где-то по левую сторону за Рыбрекой находилось Онежское озеро.

Лесистый участок оказался коротким и довольно скоро поредел. Автобус выскочил на участок с проглядывающимися в проплешинах деревьев скалистыми серыми горбами. Под ними вдоль дороги разбросало приземистые домики длинной редкой вереницей. Дома здесь стояли ещё дальше друг от друга и ещё сильнее утопали в зелени, чем в Рыбреке или Калмаранте. Отдельные срубы давно покинули — их крыши ввалились, а сквозь пустые оконные проёмы виднелся многовековой лес.

Жизнь в Другой Реке текла ещё медленнее и тише. Тянущийся из редких труб дым казался каким-то разрежённым и бесцветным. На обочине, не обращая внимания на автобус, паслась худая коза. Мужчина с белыми, почти бумажного цвета волосами медленно, точно находился под водой, рубил дрова на трухлявой колоде во дворе.

Фыркнув тормозами, автобус прилип к остановке перед двухэтажным магазином. Возле него на скамейке сидели двое местных, не обращая внимания на вышедшую из автобуса Агату.

В воздухе стоял лёгкий запах прелой коры и кислого дыма от сырых дров.

Не теряя возможности, Агата поспешила к сидящим у магазина. Это оказались две пожилые женщины, одна из которых, держась за край доски под собой, что-то тихонько рассказывала второй — сосредоточенной на вязании спицами. Едва слышно постукивая друг о друга, спицы заглушали рассказ. Они мелькали, отбрасывая в стороны узкие солнечные зайчики и набрасывая серые петельки одну на другую.