Книга Арктическое зло, страница 172 – Джим Чайковски

«Если он все еще там…»

Но проблемы следовало решать по мере их поступления.

Ковальски всмотрелся в небо. Рев приближался, перекрывая завывание бурана, однако самого вертолета пока что еще не было видно за кружащимся снегом. Хотелось надеяться, что и те, кто находился в воздухе, не видели несущиеся по земле машины.

Нагнувшись к приоткрытому заднему окну кабины «Беркута», великан закричал, сообщая Юрию свой замысел. Тот оглянулся на него так, словно он сошел с ума.

— Просто делай, как я сказал! – ответил на этот взгляд Ковальски.

«Беркут» занесло, затем гусеницы снова обрели сцепление, и снегоход рванул вперед, удаляясь от остальных, направляясь к высоким сопкам, заросшим густым сосновым лесом. Крепко вцепившись в рукоятку пулемета, Ковальски оглянулся назад. Лес был уже совсем близко.

«Ну же, дорогой!..»

Но тут великан разглядел в снежной пелене слабое сияние.

Ходовые огни вертолета.

Прильнув к пулемету, он выпустил очередь, надеясь на то, что вспышки выстрелов привлекут внимание пилота вертолета.

«Раз я тебя вижу, ты также должен меня видеть».

Вертолет качнулся, выровнялся, затем направился прямо на «Беркут», прочь от остальных, затерявшихся в густом снегопаде.

«Ну вот…»

Снегоход на полной скорости ворвался в лес. Ковальски пригнулся, спасаясь от низко нависших веток, хлещущих по кабине «Беркута». У него возникло такое ощущение, будто он попал в кабриолете в холодную автомойку. Снегоход устремился вверх по крутому склону, оставляя за собой в снегу глубокий след.

Взобравшись на гребень, проворная российская машина на мгновение взмыла в воздух, после чего тяжело рухнула вниз. Потеряв равновесие, Ковальски ударился лбом о край кабины. Перед глазами у него все померкло, но он держался крепко.

Обернувшись, великан различил сквозь кроны сосен пятно света. Вертолет кружил над макушками деревьев, стряхивая с веток снег и замерзшую хвою. Судя по его хаотичным движениям, пилот потерял добычу из вида. Как и рассчитывал Ковальски, снежный буран и геомагнитная буря вывели из строя камеры наблюдения и тепловизоры вертолета.

Но все-таки свои глаза у пилота остались.

— Давай! – рявкнул Ковальски.

В передней части снегохода вспыхнули фары. До сих пор «Беркут» двигался с погашенными огнями, однако теперь это закончилось.

Снегоход на полной скорости устремился вперед. Вскочив на ноги, Ковальски вырвал тяжелый «Печенег» из турели и скатился на землю. Упав в сугроб, он пролетел несколько футов, радуясь тому, что глубокий снег смягчил падение, но тут налетел на ствол поваленного дерева. От сильного удара пулемет едва не вырвало у него из рук.

Великан крепче стиснул пальцы, в ответ на что жалобно заныло пронзенное кинжалом предплечье. Ковальски почувствовал, как лопаются наложенные на рану швы. Он постарался не обращать внимания на боль.

«Подумаешь, еще одним шрамом больше!»

Ярко освещенный «Беркут», продолжая движение, нырнул за гребень сопки и скрылся из вида. Перевернувшись на спину, Ковальски поднял пулемет, с трудом удерживая восемь килограммов его веса. Подождал, когда вертолет заглотит сияющую приманку. Ждать долго не пришлось. Мгновение спустя воздух наполнился ревом. Вокруг жалящим вихрем закружились снег и сосновая хвоя.

Ковальски ослеп – что не входило в его планы. Он прищурился, спасаясь от поднятого несущим винтом вертолета урагана и, за неимением лучшего, открыл огонь, целясь в ослепительное пятно света.