Книга Царство костей, страница 92 – Джим Чайковски

Мать с Шарлоттой были не единственными, кого заботило состояние мальчика.

— Ему становится хуже, – заметил Джеймсон. Педиатр-американец только что закончил и сам осматривать малыша. – Пульсовая оксиметрия упала ниже девяноста. Наверняка из-за того, что дыхание становится все более поверхностным.

— Надо надеть на него кислородную маску.

— Посмотрим. Заканчивайте осмотр матери. Если она тоже заболеет… – Остальное Джеймсон оставил недосказанным.

Когда он отошел, Шарлотта бросила обеспокоенный взгляд на соседнюю койку, где лежала фигура, упакованная в черный мешок для трупов. Этот пожилой пациент только что умер, и его останки готовились перенести в патологоанатомическую лабораторию, расположенную в соседнем ангаре. Согласно его медицинской карточке, старик поступил сюда четыре дня назад, уже глубоко охваченный странным оцепенением. Результатом его могло стать какое-то церебральное расстройство, которое быстро прогрессировало и в итоге довело беднягу до полного паралича, либо же слабость развилась до такой степени, что мужчина попросту разучился дышать или же его сердце потеряло желание биться. С этим предстояло разобраться патологоанатомам. Хотя не то чтобы Шарлотта ожидала, что с ней поделятся каким-то ответами.

Она посмотрела на набор лабораторного оборудования в глубине палаты. Шарлотта уже неоднократно пыталась получить хоть какую-то информацию от доктора Нгоя, который возглавлял группу работающих тут врачей и лаборантов, – только чтобы раз за разом получать в ответ лишь грубые советы не лезть не в свое дело.

«Не особо-то готовая к сотрудничеству компашка…»

И все же у Шарлотты имелись более неотложные заботы. Она опять переключила внимание на Дисанку. У женщины стала повышаться температура, и после некоторых уговоров та призналась в усиливающейся головной боли. Все это можно было легко списать на утомление и страх за мальчика, но во время позднего обеда, состоящего из тушеного мяса и поджаренного хлеба, Дисанка сразу же поперхнулась и едва перевела дух.

Взяв язычный шпатель, Шарлотта попросила по-французски:

— Дисанка, тебе не трудно открыть рот?

И, чтобы было понятней, проиллюстрировала свою просьбу, и сама высунув язык.

Когда Дисанка подчинилась, Шарлотта наклонилась к ней. Прижала язык женщины шпателем, чтобы осмотреть гортань. Миндалины были слегка увеличены, но в остальном все вроде выглядело нормально – никаких высыпаний или язв. Затаив дыхание, Шарлотта осторожно коснулась основания левой нёбной миндалины шпателем и провела его деревянным краем по воспаленной живой ткани. Большинство пациентов при этом отдернулись бы назад, закашлявшись, но Дисанка никак не отреагировала на подобное вмешательство.

Отодвинувшись назад, Шарлотта бросила шпатель в красное ведро для опасных отходов. Знаком попросила Дисанку расслабиться и ободрительно похлопала ее по плечу. Ей так и не удалось уменьшить тревогу в глазах у женщины, но та явно испытывала страх отнюдь не за свое собственное здоровье. Обе повернулись к спеленутому младенцу в колыбельке.

Потянувшись к Шарлотте, Дисанка тронула ее за руку, словно напоминая об обещании спасти ребенка любой ценой.

Шарлотта ободряюще сжала ей руку в ответ.

«Сделаю все, что в моих силах».

Страх в глазах Дисанки чуть притух, уступив место решимости. В этот момент во взглядах пациентки и врача было ясно написано одно и то же.