Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 771 – Джим Чайковски

Одеяла и меха с большой кровати справа от него были сорваны. У изножья ее в лужах крови лежали две женщины, почти обезглавленные – горло у каждой было перерезано до кости. На кровати в луже крови распростерлось еще одно тело, совершенно обнаженное и словно выставленное напоказ.

Короля Торанта, коронованного повелителя Халендии.

Изо рта у короля торчал клашанский меч – изогнутый клинок вошел прямо в горло, заставив его замолчать навсегда. Рукоять меча ярко блестела над его синими губами.

Принц Микейн стоял на коленях, прижавшись лбом к кровати и крепко сжимая руку отца – пальцы его глубоко впивались в холодную плоть.

Врит понял, что наверняка это принц созвал совет, чтобы сохранить смерть короля в тайне до тех пор, пока все они не смогут выработать дальнейший план действий.

Рядом с Микейном стоял капитан Торин, оберегая горе принца.

— Что же нам теперь делать? – пролепетал Балин.

Никто не ответил.

Врит не стал подходить ближе. Даже своим единственным глазом он прекрасно видел, что там на самом деле произошло. Его взгляд был по-прежнему прикован к рукояти этого изогнутого меча. Хотя та была поцарапана и истерта до блеска, на ее навершии виднелись углубления в тех местах, где рукоять некогда украшали драгоценные камни. Врит мысленно вставил эти рубины и сапфиры на место, вернув мечу былое величие.

Он сразу узнал этот клинок.

Это был меч принца Пактана – трофей, завоеванный Микейном пару недель назад.

Принц оторвал от кровати залитое слезами лицо.

Все они тут притворялись.

Утром в день зимнего солнцестояния Канте шел рядом с Аалийей по центральному проходу сводчатого тронного зала. Толпы, собравшиеся на переполненных галереях и аркадах по обе стороны от них, приветствовали их восторженными криками и хлопали в ладоши. Два золотых трона, равно как и взметнувшиеся над ними позолоченные крылья, были начищены до блеска и сверкали в солнечном свете, падавшем из круглого витражного окна.

Канте уставился на это солнечное сияние. Хотя с момента нападения прошел всего месяц, выбитую раму окна уже заменили и вставили в нее новые разноцветные стекла, вернув Просветленной Розе империи былое величие.

Такие же ремонтные работы проводились и на большей части подвергнувшегося вражескому нападению города.

Дворец и его тронный зал были отмыты от крови, а выбоины от взрывов тщательно заделаны. Из нижнего города и гавани доносились бесконечный перестук молотков и жужжание пил. Шум этот продолжался день и ночь. И хотя он мог раздражать слух, в нем звучала надежда.

Каменных Богов в заливе возвращали на пьедесталы, безвозвратно разбитые фигуры высекали заново. Возвышающийся над ними городок Экс’Ор был уже очищен от обломков, а его купальни восстановлены. После своего возвращения лишившийся руки Канте провел немало времени в его целебных кровавых ваннах, в компании Шута и Мёда.

Принц покосился на пустую половину своего рукава, приколотую сзади к локтю. Он все еще чувствовал вспышки боли в отсутствующей руке, но и она постепенно проходила – если не считать ночных кошмаров, которые все еще время от времени посещали его. Впрочем, Канте знал, что бесчисленное множество людей скорбели о куда более серьезных потерях, чем потеря руки.

Город целый месяц пребывал в трауре, в ходе которого устраивались большие и маленькие церемонии. Императора Маккара и принца Джубайра проводили в последний путь с большой пышностью, как и подобало их статусу.