Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 763 – Джим Чайковски

Она потянулась своим даром к Даалу, пройдя сквозь ничто, которое было всем. Ворвалась в его пустые пространства, черпая энергию из этих вибрирующих твердых пылинок. Прикоснулась к его сердцу и вернула ему огонь. Никс хотела, чтобы оно вновь забилось, наполняя его энергией и воодушевлением.

Но сердце Даала оставалось неподвижным и темным.

Никс уже дала обещание двоим – теперь она добавила третьего. И вложила всю свою силу в это свое требование – всю свою волю и решимость.

Никогда!

И все же ей было отказано.

— Даал… пожалуйста…

Голову ей накрыла темная тень. Мягкий нос уткнулся ей в макушку, когда Баашалийя почувствовал ее отчаяние. Ей хотелось потрепать его за ушами, чтобы успокоить, но она отказывалась отпускать Даала. Тем не менее рефлекторное желание потянуться к Баашалийе напомнило ей, что прикосновение может быть сильней любого обуздывающего напева. Самое обычное прикосновение – пальцы, скользнувшие по щеке, рука на плече – часто было началом того неописуемого, не выразимого никакими словами чувства взаимной связи и душевной общности, которое только можно найти в сердце другого человека.

Так что Никс уступила тому, что давно хотела сделать, больше не скрывая этого своего желания. Она притянула Даала к себе и поцеловала его – самое интимное из прикосновений, – делясь своим теплом и дыханием. В прошлом Никс остерегалась прикасаться к нему, но в то же время желала этого, подпитываемая голодом темной бездны внутри нее.

Это прикосновение не имело никакого отношения ни к какой тьме. Только лишь к надежде.

Она согрела губы своим напевом, напевая ему о своей потребности, передавая ту же самую мольбу – не требование, – которой поделилась с Баашалийей.

«Вернись ко мне!»

Никс закрыла глаза и запела ему – в него. И хотя она так и не почувствовала, как вновь забилось его сердце, в этом не было необходимости. Она познала истину, когда погрузилась в него, снова сливаясь с ним, – возвращаясь туда, где ей самое место. Никс позволила его огню заметаться взад и вперед между ними, полностью согревая их тела.

Закончив, она легонько дунула ему в губы, больше не предлагая ему никакого волшебства – только свое сердце.

Направляясь к остальным, собравшимся возле темного зева туннеля, Райф заметил какое-то движение над отверстием купола. Он вздрогнул и пригнулся, ожидая худшего, – что, учитывая все случившееся, было не так уж и неразумно. А затем с улыбкой выпрямился и поспешил к остальным.

Прямо перед ним Никс балансировала на одной ноге, опираясь на Даала для дополнительной поддержки. Они стояли перед гигантской миррской летучей мышью. Райф уже слышал от Крайша, что этот зверь на самом-то деле Баашалийя в более крупном теле. Райфа это не убедило, особенно когда Перде подошел слишком близко и летучая мышь сунулась к нему, щелкнув клыками у самого его лица.

Никс отругала и летучую мышь, и разбойника.

— Отойдите. Вы оба. Им все еще правит безумие.

Даал обхватил ее покрепче, и она подняла руки вверх. Баашалийя опустил свою окровавленную макушку навстречу ее ладоням. С кончиков пальцев Никс слетели золотистые пряди. Взметнувшись высоко вверх, они нырнули в открытые отверстия у него на голове, из которых совсем недавно торчали медные иглы.

Райф поморщился и отступил, не желая вмешиваться в то, что выглядело слишком уж деликатным делом. Никс склонила голову, и сияние вокруг нее стало ярче. Райф не совсем понимал, что она пытается сделать. И тут из всех отверстий в черепе летучей мыши вдруг вырвалось золотое пламя. Одна из оставшихся медных игл отлетела в сторону. Вокруг этих отверстий заплясал и изумрудный огонь, но более яркое золото быстро потушило его.