Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 751 – Джим Чайковски

От вида этого изумрудного сияния у Даала скрутило живот. В нем была порча, гниль и мор. А еще порок и порабощение. Это было все самое мерзкое в этом мире, обращенное в огонь.

Как ни странно, но Грейлин устоял перед этим огнем – наверное, видя перед собой одного только зверя, а не порчу, которая подпитывала его. Рыцарь поднял свой меч, по всей длине которого были выгравированы виноградные лозы, обагренные кровью. Он колол и рубил, отчаянно отбиваясь. Клинок зазвенел о стальной шлем чудовища.

Чудовище щелкало зубами, плевалось и визжало.

Грейлин отступил, но от усталости у него подкосились ноги, и он тяжело упал на пол, ударившись локтем. Рукоять выскользнула из его хватки, а меч, подпрыгивая, заскользил по полу, остановившись между кончиками крыльев монстра.

Летучая мышь бросилась на свою упрямую добычу. Но тут вдруг остановилась – так близко, что ее пыхтящее дыхание отбросило волосы Грейлина назад.

Чудовище оглянулось через плечо в сторону купола, словно услышав свист своего хозяина, и испустило пронзительный крик.

Под прикрытием этого крика Грейлин перевернулся на живот, проскальзывая между упертыми в пол крыльями, и схватил свой клинок. Грудь монстра высоко вздымалась над ним. Обеими руками ухватившись за рукоять, рыцарь поджал под себя ногу, готовый нанести удар в самое сердце летучей мыши.

— Наконец-то… – выдохнул Джейс.

Даал тоже требовал удовлетворения, представив, как рааш’ке стремительно падают с высоты. Хотя он знал, что эта летучая мышь порабощена, было лучше положить конец ее мучениям. Даал впился взглядом в тлетворный огонь – и тут огненная корона шлема вдруг замерцала, на миг став золотистой.

И в этот же момент он услышал едва различимую мелодию напева.

Но этого оказалось достаточно.

Даал стрелой метнулся мимо Джейса и подпрыгнул в воздухе, когда Грейлин нацелил свой меч в сердце – сердце, в котором все еще теплилась надежда.

* * *

Покинув свое тело в темноте внизу, Никс слилась с ореолом энергии, окружающим разум орды рааш’ке – золотым огнем вокруг черного солнца, в самой глубине которого сияла ослепительная белая звезда.

Разум орды вынес ее из бесконечного колодца под купол. Прямо перед ней согнулась дугой Каликс, наполовину просунувшись в туннель. По всему ее телу и крыльям с потрескиванием хлестал изумрудный огонь. Ее стальной шлем сиял зловещим пламенем погребального костра.

Никс внутренне содрогнулась при виде такого зрелища. С этой потусторонней точки зрения все выглядело гораздо более угрожающе. Однако она побудила разум орды двинуться дальше. Когда они подлетели к чудовищу, Никс притянула этот огненный ореол к себе, обнажая укрывшуюся под собой древнюю черноту – приманку для демона, который еще так и не насытился.

Каликс повернула голову, привлеченная все еще кровоточащей раной разума орды – ощутив все, что успело от нее ускользнуть. Из горла у нее вырвался дикий крик. Сила, стоящая за ним, была сродни грозовой буре.

До этого Никс использовала свой обуздывающий напев, чтобы защитить разум орды. Но только не сейчас. На сей раз она придержала его золотистый ореол при себе – силу, которая даже не принадлежала ей, а исходила из древней тьмы под ней. Разум орды оставил себя беззащитным, готовый принести одну последнюю жертву, чтобы искупить тысячелетия ужаса и страданий, которые он причинил.