Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 698 – Джим Чайковски

Принц опустил свой дальноскоп и повернулся, чтобы оценить простор «Гиперия». Такая сцена куда лучше подходила для того, чтобы заложить эту будущую династию.

«И что за сцена еще предстоит!»

Размышляя о грядущих столетиях, Микейн заметил на противоположной стороне носовой палубы флагмана явно взволнованного Реддака. Верховный военачальник подошел к поручням и исчез в сиянии величественной фигуры, украшавшей нос корабля.

Солнечный свет ослепительно отражался от железной скульптуры вставшего на дыбы жеребца. Крылья его вздымались по сторонам от носа корабля. Зрелище это было захватывающее и вдохновляющее. Король Торант назвал флагманский корабль в память о матери Микейна, все еще трепетно относясь к бывшей королеве. Мать Микейна происходила из знатной семьи – Дома Гипериев, который и дал начало названию великого корабля. Даже фигура крылатого жеребца на носу представляла собой символ этого древнего рода.

Микейн любил свою мать, но считал такую преданность чрезмерной сентиментальностью – слабостью, которой всегда отличался его отец.

Наконец Реддак вновь возник из ослепительного сияния, направляясь прямо к Микейну и Торину. Что-то явно пошло не так. Микейн прищурился, прикидывая – должно ли это его озаботить или же это то, чем можно воспользоваться.

Подойдя к ним, Реддак почтительно кивнул Торину, а затем обратился к Микейну:

— На горизонте только что показалась большая вереница клашанских кораблей.

Тот напрягся.

— Что?!

Реддак махнул на дальноскоп в руке у принца:

— Сам посмотри.

Вернувшись к поручню, Микейн поднес трубу к глазу и опять сосредоточился на зеленых зарослях Тайтинской чащобы, которые по мере приближения к побережью становились все шире и выше. Потом перевел взгляд к небу. На горизонте полыхала длинная линия огней.

— Как это понимать? – спросил Микейн.

— А так, что мы недооценили компетентность и выдержку принца Джубайра. Или император Маккар пришел в себя… В любом случае кто-то сумел подавить разногласия, с поразительной быстротой сплотить клашанские силы и выслать нам навстречу большое количество военных кораблей и охотничьих челнов. Другие наверняка уже перекрывают подходы к Кисалимри.

Микейн просто-таки смаковал разочарованную ярость в голосе Реддака. Любая неудача будет возложена на плечи верховного военачальника.

Стоявший позади Микейна Торин обратился к Реддаку:

— Каков наш дальнейший курс?

— Идем как шли. Мы можем потерять один корабль, может, и два, но все равно прорвемся сквозь них, доберемся до Кисалимри и разнесем его в пух и прах нашим Молотом!

Микейн не мог не проникнуться уважением к решительности и отваге верховного военачальника.

Хотя независимо от исхода – за исключением его собственной смерти – Микейн все равно победит. Либо он вернется во славе и разделит триумф, либо возложит вину за любую неудачу на плечи Реддака. Любой исход его полностью устраивал.

Более того: Микейн не собирался возвращаться без своей личной победы.

Опустив дальноскоп, он перевел взгляд на одинокую фигуру в черном на другом конце палубы, похожую на темного воробья из сказки, ждущего ворону.

Фигура заметила внимание Микейна и коротко кивнула, сигнализируя, что почтовая ворона и вправду прибыла – причем с добрыми вестями.

Отвернувшись от нее, принц обвел взглядом просторную палубу «Гиперия».