Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 564 – Джим Чайковски

С этого момента временны́е отрезки и жизни смешались в единый клубок злоключений, трагедий и смертей. Все они отмечали сотни попыток выбраться за пределы Приюта, пройти подо льдом и добраться до Пасти. Исследователи заживо варились в кипящей воде, замерзали под толщей льда, кубарем падали с бездонных водопадов или тонули, затянутые в бесконечные стремнины. Другие умерли от голода или покончили с собой, навсегда заблудившись в лабиринте ледяных туннелей.

Никс испытала все это на себе.

Тем не менее множество всех этих смертей и историй сливались в единую картину, постепенно формируя карту той местности и очерчивая путь через этот лабиринт – пока, наконец…

Она едет верхом на орксо по туннелю, стены которого освещены огненным светом. Низко нависает над седлом, едва способная поднять голову. Одна рука ее волочится по воде, оставляя за собой кровавый след. Она близка к смерти. Верный орксо под ней едва продвигается вперед – один плавник у него напрочь оторван. Она потеряла свою лодку, обоих братьев и трех других орксо. Пути назад уже нет. И сейчас ей ничего не остается, кроме как позволить зверю тащить ее в неизвестность. Но тут ледяные стены расходятся по сторонам. Свод наверху исчезает. Она выскальзывает из туннеля в реку, которая бежит через пороги в большое ущелье, и угасающим взором смотрит вверх, где сияют и переливаются, словно лед, далекие звезды. Такие бесконечно далекие… Умирая, она не испытывает почти никакого удовлетворения от того, что добралась до цели, – лишь усталое облегчение.

Никс опять вернулась в собственное тело. Та карта – единственный верный путь через лабиринт – продолжала ярко гореть у нее в сознании, словно выжженная каленым железом. И все же ей по-прежнему хотелось знать больше. Она изо всех сил старалась выразить эту свою потребность, свою мольбу.

Но ни к чему хорошему это не привело.

Сеть светящихся усиков сразу же отделилась от ее тела и стала втягиваться обратно в риф – в самое его сердце. И как бы ей ни хотелось продолжить общение, Никс знала, почему оно так внезапно закончилось. Напоследок Сновидцы привили ей еще одно чувство, которое теперь жгло ее изнутри, – безотлагательности, тяжелого давления времени, усугубленное бездной горя и потерянной любовью.

Она поняла последнее предупреждение ошкапиров.

«Я должна поспешить, иначе потеряю Баашалийю навсегда».

Никс повернула голову. Пелена светящихся нитей спала и с Даала. Он пристально посмотрел на нее. Она могла поклясться, что чувствует биение его сердца в своей собственной груди. Даал тоже ощутил эту безотлагательность.

«Нам пора в путь».

Сновидцы уловили это ее желание. Еще крепче стиснув ее в щупальцах, с напряженным биением всего своего тела ее ошкапир взмыл вверх. Она уперла подбородок в грудь, пытаясь опустить взгляд. Даал поднимался вслед за ними, надежно окутанный щупальцами.

Однако Никс продолжала шарить взглядом по рифу, пока не нашла Шийю. Она волновалась, что Сновидцы – учитывая их враждебное отношение к бронзовым фигурам – могут обречь ту на расплавленную смерть. Но гигантский ошкапир тоже устремился за ними, волоча за собой тяжелое тело Шийи.

Никс с облегчением отвернулась – пока какое-то движение на морском дне вновь не привлекло ее внимание. С этой высоты риф открылся во всю ширь. И на глазах у нее образующие его бесформенные стены вдруг приподнялись и двинулись по песку. Только сейчас она заметила, что они ветвями расходятся от высокого бугра посередине, на котором сейчас открылся огромный черный глаз, сияющий серебристым огнем – смотрящий на нее снизу вверх, наблюдающий за ее уходом.