Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 560 – Джим Чайковски

«Они сами загнали его сюда».

После чего сам собой зародился вопрос.

«Зачем?»

Хотя тот и не был произнесен вслух, на него был немедленно дан ответ.

В голове у нее возник образ из прошлого Даала – его первой встречи со Сновидцами. Он вновь бессильно повис в объятиях одного из ошкапиров, окутанный его усиками.

Все еще пребывая во власти этих инородных чувств, Никс наблюдала, как менялось это свечение внутри него. Усики вплетали в него нити серебристой энергии, формируя его огонь, делая его ярче, пропитывая им его плоть и кровь. Это превращало его в огромный источник силы, гораздо более могучий, чем раньше.

Она изо всех сил пыталась принять то, что ей показывали, испытывая одновременно и ужас, и благоговейный трепет.

«Они заманили Даала сюда, чтобы укрепить его дар – выковать его, как раскаленную сталь, и превратить в меч».

На миг Никс мысленно перенеслась в тот момент, когда схватила Даала за плечо, втягивая в себя его огонь. Уверенность окончательно окрепла в ней. Она внезапно поняла, почему Сновидцы превратили его в великий источник силы.

«Чтобы подготовить его – для меня».

Даал из последних сил старался удержаться в своем собственном теле. Несколько мгновений назад он был с головы до ног омыт всей жизнью Никс, которая волнами накатывала на него, не скованная временем и пространством. Увидел мир ее глазами в раннем детстве – мир, представлявшийся тогда лишь размытым пятном из света и теней… Присоединился к ней, когда она пробиралась сквозь темные болота верхом на широкой спине какого-то огромного зверя… Поднимался бок о бок с ней по ступенькам школы, сидел с нею за ужином, окруженный любовью ее отца и двух ее братьев…

И все же две детали поразили его больше всего.

Даал вновь мысленно перенесся на те школьные ступени. Уставился в бескрайнее голубое небо, на это чудо из чудес – огненное солнце. Сердце у него наполнилось радостью при виде такого яркого и залитого светом мира.

Но даже это чудесное воспоминание было омрачено тем, что произошло с Никс дальше, – всеми этими смертями, кровопролитием и ужасом. Изгнанием из собственного дома и потерей всего, что она когда-либо знала.

Даже сейчас Даал жалел ее до слез, хотя в соленом море так и не понял, пролил ли хотя бы одну слезинку.

И все-таки так же, как и Никс, нашел то единственное, что утешало и поддерживало ее, – любовь, чистую и безграничную. Он вновь ощутил тепло крыльев, окутывающих ее, нежное касание мягкого пофыркивающего носа, тихое томление от песни, которую они пели вместе, сливая два сердца в одно.

Даал посмотрел на Никс, по-прежнему заключенную в крепкие объятия, но он знал, что не в этих объятиях она хотела бы сейчас себя видеть.

«Неудивительно, что ты так многим рисковала, чтобы оказаться здесь…»

Все последние дни он неоднократно предостерегал ее не соваться в эти воды, но теперь все понял. Не только про ее крылатого брата, но и про свое собственное первое путешествие к Сновидцам.

Пока они были связаны друг с другом, Даал уловил бессловесное общение между Никс и Сновидцами. И хотя многого не уразумел, этого все же хватило, чтобы понять, что он глубоко изменился – как будто ошкапиры знали, что он понадобится, чтобы помочь Никс.

«И, скорей всего, так оно и было».

Как и все пантеанцы, Даал изучал священные свитки, в которых утверждалось, что ошкапиры не привязаны ко времени, что они свободно дрейфуют по волнам между прошедшими веками и тем, что еще предстоит.