Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 534 – Джим Чайковски

— Подчиняешься? – твердо спросил Микейн, позволив своему голосу разнестись по всей палубе.

Недобро прищурившись, Пактан обвел взглядом то, что осталось от корабля, а затем снова посмотрел на Микейна.

— Клянусь, – проворчал он.

Микейн вложил меч в ножны и протянул руку. Пактан ухватил Микейна за предплечье. Тот усилил хватку и вздернул клашанского принца на ноги. И в тот же момент, замахнувшись другой рукой, ударил его кулаком в стальной перчатке прямо в нос.

Треснула кость.

Микейн почувствовал, как этот удовлетворяющий хруст распространился по всему телу до самого паха.

Когда клашанский принц рухнул на доски, Микейн отступил, глубоко вздохнул и поднял взгляд туда, где в небесах за обрывками летучего пузыря изрыгали огонь горелки «Возмездия», едва удерживая «Коготь» в воздухе. Их рев наполнял его уши, отдавался в груди.

Пактан застонал, вновь привлекая его внимание.

Микейн опустил на него взгляд, пытаясь найти внутри себя хоть что-то похожее на торжество, но ощутил лишь одно разочарование. И он знал почему.

«Это не тот принц, которого я хочу видеть окровавленным и изломанным у своих ног».

* * *

Врит стоял рядом с военачальником Реддаком на широкой палубе «Крылатого возмездия». Воздух обжигал и душил дымом, но Исповедник знал, что обязан присутствовать при том, как пленника королевства – принца Пактана, третьего сына императора Маккара, – ведут по дощатому настилу закованным в цепи.

С обеих сторон от клашанского принца шли Микейн и Торин, здоровенный предводитель Сребростражи, который крепко держал пленника за руку – но не для того, чтобы тот не сбежал, а чтобы просто удержать его на ногах. Принц имри ошеломленно пошатывался, из разбитого носа его текла кровь.

Врит сжал челюсти. Чуть раньше, когда удача в битве повернулась к ним лицом и «Ястребиный коготь» был сильно поврежден, он попытался убедить Реддака и Микейна перекрыть Дыхание и заставить клашанский корабль отступить домой – униженным и побежденным. Такой акт был бы достаточно победоносным, не вызвав при этом дополнительной напряженности. Это также развязало бы им руки, позволив броситься на поиски другого колоссального военного корабля клашанцев, «Соколиного крыла», и тем самым предотвратить любой хаос, который тот мог посеять.

Реддак склонялся к этому плану, но Микейн, будто акула, уже учуял запах крови, что пробудило в нем жажду более театральной победы.

Врит смотрел, как эта победа решительным шагом движется им навстречу.

«Наверное, я ошибался».

Это пленение могло сослужить им добрую службу. Судя по жесткой усмешке Микейна, даже тот вроде как осознал значение своего триумфа. Высоко вытянув руку, принц поднял на всеобщее обозрение клашанский меч – трофей, украшенный драгоценными камнями. Это вызвало громкие одобрительные возгласы легиона, собравшегося на палубе.

Наконец Пактана швырнули к ногам верховного военачальника.

Реддак проигнорировал этот приз и свирепо посмотрел на Микейна с Торином. Бритоголовый военачальник был всего на полголовы ниже предводителя Сребростражи, которого многие считали наполовину гюном – из-за его плеч размером с валун и необъятной туши. В отличие от большинства остальных, закованных в тяжелые доспехи, Реддак был облачен лишь в легкую броню. И все же верховный военачальник наверняка мог оставаться и совсем голым, обнажив все свои шрамы, и представлять собой при этом не меньшую угрозу. Даже Торин уважал таланты Реддака в боевом ремесле, особенно его устрашающие навыки владения мечом, секирой и боевым молотом. Такому человеку было нелегко перечить.