Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 488 – Джим Чайковски

— Во-первых, не такая уж она и девчонка. Вы с ней почти что одного возраста. – Канте представил себе Никс, ярко сияющую в битве на вершине Далаледы – тогда еще лишь входящую в силу. – И уж поверь мне: Никс не из тех, с кем стоит шутить. Даже твои Дреш’ри боятся ее. Они называют ее «Вик дайр Ра».

Рами и Аалийя ахнули, услышав это имя. Даже Лорин отступил на шаг и прижал большой палец к губам, дабы защититься от злых сил.

Рами первым обрел дар речи:

— Почему… почему ты все это говоришь?

Сбитый с толку, Канте уставился на своих явно потрясенных собеседников. И наконец поняв, что Рами так и не слышал остальную часть истории о том, что случилось с Фреллем в Кодексе Бездны, принялся рассказывать о случившемся, не опуская никаких подробностей – описывая все от и до, начиная с венинов и заканчивая крылатым изображением, мрачно затеняющим стену.

Когда Канте закончил свой рассказ, Лорин покачал головой. Голос его звучал совершенно ошеломленно, когда он сослался на заключительную часть этой истории:

— Так Кодекс Бездны… сгорел дотла? Это оттуда поднимался дым, который мы видели над садами Имри-Ка?

Аалийя лишь отмахнулась от него и сосредоточилась на Канте, подступив ближе. Теперь в глазах у нее светился неподдельный интерес.

— Страницы, украденные твоим наставником… Они всё еще у него?

Канте кивнул:

— Вот почему я и обратился к вам обоим. Бо́льшая часть там написана на древнеклашанском.

Аалийя покосилась на брата:

— И ты хочешь, чтобы мы помогли растолковать этот текст? Ты поэтому пришел сюда?

Канте еще не упомянул об этом, но тем не менее она разгадала его намерения.

Аалийя шагнула к двери, протиснувшись мимо Канте:

— Покажи нам.

* * *

У Фрелля, который тенью следовал за двумя клашанцами, терпение было уже на исходе.

Уже целый колокол пара расхаживала взад-вперед между стеной и столом, внимательно изучая все три страницы, вырванные из древнего фолианта.

Аалийя держала в руке очки для чтения Пратика и часто заглядывала сквозь линзу, чтобы получше разглядеть написанное. Часто останавливалась, чтобы пошептаться с братом, хотя не то чтобы ей требовалось говорить потише: эти двое делились друг с другом своими мыслями на древнеклашанском, по-прежнему сохраняя в тайне то, что им удавалось разобрать. Все, что мог сделать Фрелль – равно как Пратик и Канте, – это терпеливо дожидаться, пока они не уйдут.

— Это длится уже целую вечность, – пробормотал Канте.

Фрелль понимал, что значительная часть нетерпения молодого принца вызвана голодом. Тот постоянно потирал живот и поглядывал на дверь. Пратик сосредоточился на Рами и Аалийи, навострив уши и всячески пытаясь подслушать их разговор, но его познаний в древнеклашанском для этого явно не хватало. Всякий раз, когда Фрелль бросал на чааена вопросительный взгляд, тот лишь пожимал плечами.

«Так что пока бездействуем».

Безвыходную ситуацию наконец нарушил стук в дверь. Канте приоткрыл ее ровно настолько, чтобы позволить кому-то из экипажа просунуть в каюту блюдо с мягкими сырами и черствым хлебом, а также бутыль сладкого вина. Разбойник попытался просунуть голову внутрь, явно испытывая любопытство, но Фрелль захлопнул дверь прямо у него перед носом.

— Наконец-то, – проворчал Канте, ставя поднос на нижнюю койку.

Все по очереди перекусили – за исключением Аалийи, которая опять пристально разглядывала изображение разбитой луны. Когда принцесса наконец повернулась к ним лицом, глаза у нее выглядели задумчивыми и смиренными, как будто она приняла правду об обрушении луны. Чуть раньше Аалийя успела вовлечь Фрелля в дискуссию о частоте землетрясений и более сильных приливах. И даже связала последнее с усиливающимися штормами, которые все чаще обрушивались на побережье. Фреллю, которому это до сих пор не приходило в голову, осталось лишь потирать подбородок. Пратик был явно прав насчет острого ума Просветленной Розы.