Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 458 – Джим Чайковски

Принц был все еще полон горечи, чего вполне приходилось ожидать. Но и не только. Оставалась еще и постоянно сгущающаяся в нем тьма – словно некий яд просочился в него из этой раны, продолжая распространяться. Это была злобная смесь ярости, гордости и честолюбия. У Микейна больше не хватало терпения выслушивать ни наставления, ни советы.

Исповедник знал, что принц так и не обретет покоя, пока не умрет его брат-близнец – а может, даже и тогда.

И все же отнюдь не душевный настрой принца беспокоил Врита. Тот удар секиры не только оставил шрам на теле молодого человека, но и обрубил узы, до тех пор надежно связывавшие их обоих. На протяжении всей жизни принца Врит готовил Микейна к тому, чтобы тот стал королем, которым он мог бы управлять по своему собственному разумению – которым мог бы владеть, как мечом. Но теперь Исповедник потерял свою власть над принцем. Микейн почти не разговаривал с ним, полностью игнорируя его даже здесь.

«Все эти усилия были сведены на нет одним-единственным ударом…»

И все же Врит лелеял одну надежду. Он проследил за тем, как Микейн склоняется к Торину и указывает тому на ворота, ведущие с турнирного двора. Принц, должно быть, уже устал изображать ликование и с нетерпением ждал предстоящего путешествия. Утром ему предстояло отправиться на холмистые равнины Тучноземья, где семья его жены Миэллы – Дом Каркасса – держала обширное хозяйство. Супруга принца по-прежнему проживала там, находясь под усиленной охраной.

Микейну не терпелось добраться туда – не столько для того, чтобы уложить свою любимую жену в постель, сколько чтобы навестить своих детей-близнецов, мальчика и девочку, родившихся три недели назад. Малыши с криками выскочили из материнской утробы всего через семь месяцев после того, как принц и леди Миэлла поженились. Мало кто знал об этом событии, которое держалось в секрете – чтобы скрыть тот факт, что зачаты были эти детишки задолго до венценосной свадьбы. Никто не хотел пойти на риск запятнать их родословную слухами о рождении вне брака. О появлении близнецов на свет должны были объявить лишь через месяц – на фоне историй о ранних родах.

И все же будь на то воля Микейна, он уже давно возвестил бы об этом. И как раз это и давало Вриту надежду. Принц души не чаял в своих крошечных отпрысках – он буквально светился в их присутствии, счастливый и полный жизни. Исповедник надеялся, что эти двое младенцев могут стать противоядием от разъедающего принца яда. С их рождением у Микейна появилось будущее, которое требовалось защищать.

Врит молился, чтобы в результате принц обзавелся более уравновешенным характером.

«Таким, который я смогу опять лепить, как глину…»

Еще раз поразмыслив, как лучше всего поступить, Врит дождался, пока Микейн не направится к выходу, окруженный плотным кольцом своих Сребростражей. И, как только они ушли, потерял всякий интерес к празднеству и растворился в темноте.

«Осталось еще кое-чем озаботиться напоследок».

* * *

Наконец оказавшись в самых недрах запутанного лабиринта переходов, упрятанного под Цитаделью Исповедников, Врит остановился перед большими дверями из черного дерева и немного постоял перед ними. Все еще взвинченному своими недавними размышлениями, ему требовалось взять себя в руки и сосредоточиться, прежде чем войти в эти священные пределы – самое сердце ордена Ифлеленов – и предстать перед тайной, погребенной глубоко под землей на протяжении вот уже семи столетий.